Понимаете, тема уж больно деликатная…
— Господи, да в чем дело?! — прорычал Казанцев, — Простите, я устал и не хочу в угадайки играть.
— Разговоры всякие… — кашлянула Анна Тимофеевна, — Про вас, Вадим Петрович…
— И? — Казанцев вздохнул, — Что за разговоры?
— Ну про вас и девочку эту — Дашу, — Анна Тимофеевна опустила глаза, — Я ведь к вам, сами знаете, как отношусь… Поэтому и пришла, чтобы предупредить, а то тут уже напридумывали всякого… Что у вас с ней отношения и якобы поэтому вы ее в Сочи взяли…
— Сёма, кстати, тоже был в Сочи, — усмехнулся Казанцев, — Про меня с ним ничего не говорили, а?
— Вот вы все шутите, а девочке каково будет? — Анна Тимофеевна тяжело поднялась со стула, — Ладно, я вас предупредила, а дальше уже не мое это дело.
Вы можете не сомневаться, что я все сплетни пресекаю на корню, — Анна Тимофеевна рубанула рукой, — Но на каждый роток — платок ведь не накинешь, Вадим Петрович.
— Ладно, — вздохнул Казанцев, — Не переживайте. Я переживу, можете даже не сомневаться. Тем более, что все эти выдумки не стоят ни гроша.
Кстати, Даша улетела из Сочи вчера еще, а сегодня я ее и не видел…
— Так она заболела, — Анна Тимофеевна пошла к двери, — Звонила, сказала, что вирус какой-то подцепила, больничный у нее.
— А… — протянул Казанцев, — Понятно.
Он пил свой остывший чай и думал о том, что в отделении все слишком расслабились. Нужна встряска, чтобы вспомнили, кто здесь хозяин — стоит чуть ослабить хватку и все выходит из-под контроля… Нельзя быть толерантным боссом, ох нельзя…
Казанцев вышел в коридор и прошел к сестринской.
Дежурная сестра проверяла список назначений.
— Что тут у вас? — Казанцев рявкнул так громко, что сестричка от неожиданности уронила флакон с физраствором:
— Ой, вы меня напугали, Вадим Петрович.
— Пугливые какие, — буркнул Казанцев, — Капельницы поставишь и измерь температуру всем.
— Мы же утром мерили? — сестричка испуганно хлопала глазами.
— А теперь еще повторишь то же самое вечером, — Казанцев вышел, хлопнув дверью.
— Что это с ним такое?.
. — проворчала сестричка, — Опять шлея под мантию попала…
Раздав указания дежурным врачам, Казанцев вышел из клиники и с наслаждением подставил лицо навстречу ветру. Все же нет ничего лучше Московской зимы. Ему нравился морозец, снег и даже метель не выводила Казанцева из равновесия. Он никогда не жаловался на плохую погоду, в отличии от тысяч москвичей, которые начинали свой день со сводки погоды и потом вздыхали и сетовали на то на жару, то на — холод.
