Ну почему рядом с ним мое тело ведет себя вразрез с головой? Я ведь понимаю, что нельзя мне сближаться с этим человеком — он может быть опасен для меня! Но! Меня помимо воли так и тянет прикоснуться к нему, заглянуть в его глаза, а еще… так хочется провести пальцами по его небритой щеке… А как приятно от него пахнет! Я вспомнила тот поцелуй на заснеженной дорожке и у меня подкосились ноги. Боже, зачем я только согласилась поехать с ним, ведь могла… ну убежать. А что? Бегаю я быстро!
— О чем думаешь? — голос Казанцева прервал поток мыслей.
Он наклонился совсем близко к моему уху и его горячее дыхание просто обожигало…
— О беге. — выпалила я.
— О, — кажется я смогла его удивить, — Ты бегом увлекаешься?
— Так. — неопределенно ответила я, — Совсем немного. Иногда бегаю по утрам, но не всегда.
— Иногда, не всегда, немного. — тихо засмеялся Казанцев и прижал меня к себе так, что я услышала, как бьется его сердце.
— Стук…
— Стук…
Мое сердце будто услышало этот стук и застучало в унисон:
— Стук…
— Стук…
Сердце Казанцева отвечало:
— Стук, стук! Ты здесь?
— Стук! Я здесь… Стук, стук.
Мы покачивались в такт музыки и я чувствовала, как его губы касаются моих волос, шеи… Его пальцы — такие чуткие, какие бывают только у музыкантов или хирургов, поглаживали мое запястье и я… я трепетала от этих прикосновений.
Остановись, Даша, беги!
Нет, стой, ведь тебе так хорошо и спокойно в этих надежных руках, они защитят тебя от всего мира…
Стук…
Стук…
Глава 6.
Даша
В кармане звякнул телефон, я вздрогнула и будто очнулась.
— Извините, Вадим Петрович, это мама, я должна ответить.
— Конечно. Мама — это святое. — Если Казанцеву и не понравилось, что наш танец прервали — он не подал виду.
Я села за столик.
— Мам? — в ответ я услышала что-то нечленораздельное, мама кричала и по-моему даже плакала. Что?! Мама всегда была спокойная и невозмутимая и чтобы она заплакала — должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, — Мам, пожалуйста, — закричала я, Что случилось?! Ты можешь объяснить?.
Мама сбросила вызов и не отвечала на мои звонки. Я сидела, пытаясь снова и снова связаться с ней.
— Что? — коротко спросил Казанцев.
— Я не знаю… — пролепетала я, — Мама… Она плачет, а вообще она никогда не плачет, а сейчас…
— Поехали. — бросил мне Казанцев и жестом подозвал официанта, чтобы расплатиться.
Мы мчались к моему дому и я прокручивала в своей голове всякие ужасы.
