– Ты бы присел, выпил пивка…
– Почему ты хромаешь? – Золотисто-коричневая кожа Данте тускнеет. Он поворачивается к Майлзу, только что вошедшему в дом. – Джуд пострадал? Разве вы не их телохранитель?
Майлз захлопывает дверь, отрезая нас от фотографов с их вспышками.
– Ничего похожего! – Он грозно смотрит на меня. – Когда это вы оба попали в новости?"
"При первой встрече охотник за головами любому показался бы суровым, даже агрессивным. Но только не мне. Я знаю, что его нахмуренный лоб говорит об озабоченности, что он не находит себе места от волнения.
Мы чрезвычайно усложнили ему задачу, и он вынужден проявлять редкую изворотливость. Он вполне мог бы бросить нас на произвол судьбы. Да, он кричит и бранится, ему неведом такт, и все же он – самый милый на свете мерзавец. Мой мерзавец.
Боже, я здорово влипла.
– Сдается мне, он хромает по вашей вине. – С этими словами Данте складывает руки на своей супергеройской груди.
Со мной творится что-то невообразимое. Я себя не контролирую.
Во второй раз за какие-то пять минут Майлза обвинили в причинении нам телесных повреждений! Во мне оживает гейзер сочувствия, желания оградить его от беды.
Он не каменный, он – защитник, славный малый, каким бы ни выглядел для других. Сколько ударов могут отразить его доспехи? Сама не понимая, что делаю, я стремительно пересекаю комнату, хватаю Майлза за руку, переплетаю свои пальцы с его и подношу наши сплетенные руки к своей груди.
– Этот человек – мастер своего дела. Но уберечь Джуда от медузы не смог бы даже он.
Вот почему Джуд хромает…
– Я обвинял его в шутку… – смущенно оправдывается Данте.
– Он не заслуживает даже шуточного обвинения. – Я прижимаюсь к Майлзу. – Да, с виду он козел козлом, но у него нежная душа, знаешь ли! – Я дожидаюсь, пока Данте утвердительно кивнет. – Он бы предпочел схлопотать пулю промеж глаз, лишь бы не поднимать на меня руку, это были его собственные слова. Точно так же он относится к Джуду.
– Все-таки не так же, – бормочет Майлз. – Ничего личного! – бросает он Джуду.
– А зря. – Джуд откупоривает две бутылки пива и указывает ими на нас троих. – Такую порнушку я тоже видел.
– Господи! – вздыхает Данте, стараясь не засмеяться. – Ты совсем не изменился.
Выражение лица Джуда не меняется.
– Хотя бы один из нас должен был остаться верен себе.
Кинозвезде больше не до смеха. Они с Джудом поедают друг друга глазами, это продолжается и тогда, когда Джуд, хромая, подходит к Данте и дает ему бутылку.
