Смотрит так, будто я силой выкрал ее из любящей семьи. А дерзит так, словно бессмертная.
– Что? Не это ожидал увидеть? Увы, моя улыбка отныне запечатана вместе с моею свободой! Тобой! – выдает она мне, и от тонны презрения в ее глазах, меня коробит.
– Элла, – не хочу ее ранить, но если она сейчас же не закроет рот, то выйду из себя.
– Что Элла? Зови меня Мышью, раз не считаешься с моей жизнью! Я искренне тебя не понимаю! Ты ведь мог жениться на любой! Зачем ломать мою жизнь, когда знаешь, что у меня на сердце другой?!
Твою ж! Какая идиотка вспоминает при муже постороннего мужчину?
На сердце он у нее? Да я сейчас…
– Прикуси язык, – с трудом сдерживаю нарастающий гнев.
Тише, Арон. Дыши. Она просто не знает, что говорит. Или просто позлить решила?
В любом случае что за абсурд, тягаться с женщиной. Ей нужно просто указать её место! Чтобы она не то, что говорить о других мужчинах, а даже думать о них больше не смела!
Для её же блага.
– Следи за своими словами. Не смей упоминать при мне других мужчин.
Ты все поняла?
– Поняла.
Ответ звучит испуганно. Я её пугаю? Как сложно с этими женщинами. Ничего, в постели найдём общий язык. Постель вообще помогает лучше понимать друг друга, если кто не в курсе.
Но сначала мне самому нужно успокоиться. Чашка чая в кабинете расслабляет. Поднимаюсь по ступеням в спальню.
Элла здесь. Стоит ко мне спиной. Делаю шаг и уже представляю, как раздеваю её. Как красная ткань летит к ногам, а все, что под ней, принадлежит мне.
Вдыхаю аромат её волос и млею.
Метка точно должна быть красной, а не синий, если даже её запах меня так будоражит.
Касаюсь кончиками пальцев плеча. Нежная. Нетронутая. Как же хочу сорвать уже это платье. Но нет.
Хочу, чтобы она привыкла к моей близости, к моим прикосновениям. Хочу, чтобы доверилась мне, чтобы позволила показать ей, что значит летать вдвоём. Что значит страсть, что значит любовь.
– Постой, – срывается просьба с её губ.
Ей страшно. Конечно. Первый мужчина. Нельзя сейчас позволить ей закопаться в сомнениях.
Целую и сам едва ли не теряю голову. Что это за страсть такая? Кто вообще в состоянии ей противостоять? Это как показать вечно голодному льву загнанную в ловушку лань. Попробуй останови.
– Арон, стой! – выкрикивает она.
Люблю, когда произносит моё имя, но когда останавливает… Что не так?
Глаза блестят. От слез? Я сделал ей больно? Когда? Нет же!
Нет. Дело не в этом, твою мать. Я знаю в чем.
О боги, сделайте так, чтобы я ошибался в этих суждениях.
