– Слушай, Мышка, – устало тянет Арон. – У меня нет никакого желания тебя пугать или принуждать. Просто покажи эту гоблинскую лавку, и я верну тебя обратно.
Показала бы уже, если бы она существовала! Но артефакт сделала для меня Астрит своими руками.
– Сам ищи! – огрызаюсь я, но пристальный взгляд Арона говорит громче всяких слов.
Он ведь меня не отпустит, пока не сделаю то, что он хочет? И как мне быть? Где искать ту лавку, которая даже не существует? Но дальше упрямиться бессмысленно.
Чем быстрее выполню его приказ, тем скорее это все закончится.
Закончится же? Обреченно вздыхаю и киваю головой в сторону одного из рядов.
Увы, направление, которое я выбираю, оказывается совсем не верным. Куча лавок с платками, портками, тапками, постельным бельем, но побрякушек нет.
В следующем ряду нас ждут уже рубахи и камзолы, а за ним обувные лавки. Нет тут украшений.
Солнце все сильнее припекает голову. Ужасно хочется пить, но не только от жары, но и от волнения. Дракон все это время идет молча, чуть позади меня.
Лица его не вижу, однако кожей чувствую нарастающее недовольство."
"Не знаю, сколько мы так ходим, но ноги уже начинают гудеть. Наконец-то забредаю в нужные ряды, но, пройдясь вдоль них, так нигде и не задерживаюсь.
– Ну? – спрашивает дракон, когда мы минуем последние лавки.
– Нет той женщины. Может, не торгует уже, – жму плечами, надеясь, что мне поверят.
Эшер резко останавливается, что заставляет меня обернуться. Увы, остановился он не потому, что загляделся на что-то или кого-то.
Он смотрит на меня. Причем с крепнущей претензией.
– Ты мне солгала? – вроде, вопрос, а звучит как утверждение. Притом гневное.
– Зачем мне тебе врать? – тут же принимаюсь оправдываться я. – Ты ведь сказал, что не вернешь меня домой, пока я не покажу. Я, правда, старалась найти, но той женщины тут больше нет. Давно я покупала. Три года прошло. Нет. Четыре.
– Мышка, знаешь, кого я терпеть не могу больше всего? – темнеют глаза дракона. – Лицемеров и лжецов. И если раньше ты грешила только первым, то сейчас и во втором преуспела.
От необоснованной претензии я едва не роняю челюсть.
– Это я-то лицемерка? – злость прорывается сквозь негодование. – И где же ты разглядел во мне подобное?
– Ты вовсе не тихая, какой хочешь казаться, и я в этом неоднократно убедился за последние часы. А если так, то зачем притворяешься кроткой для всех? Зачем эта маска, когда ты другая?
Не знаю почему, но его слова бьют прямо в сердце. И злят.
