Зверь впивается в меня своим диким, пробирающим до нутра взглядом.
— Такие как мы тоже нужны, Яр. Мы санитары общества.
Залпом допиваю виски. В голову ударяет приятное тепло, пищевод жжёт от горячительной жидкости.
— Я больше не хочу подчищать дерьмо за другими. Не хочу быть санитаром, не хочу всего этого! — обвожу взглядом раздолбанное помещение. — Я просто хочу жить. Ясно? Жить хочу!
— Бабы, — Никита недобро усмехается. — Они тащат нас на дно.
Встаю и подхожу к раковине.
— Нет, брат. Не тащат. Потому что мы с тобой, итак, на дне.
— Ладно, философ, пошли ещё выпьем, — предлагает Никита.
Вздыхаю и сажусь обратно. На душе так хреново, что хочется забытья.
Мы выпиваем бутылку вискаря на двоих, меня клонит в сон. Кладу голову на стойку бара и засыпаю.
Будит вибрация телефона.
Борясь с алкогольной сонливостью, принимаю вызов.
— Да? — гаркаю в трубку.
— Яр? Это Демид!
— Что? — язык с трудом ворочается."
"— Лера… Лера пропала!
Глава 42
Лера
Тело покрывается гусиной кожей, когда меня затаскивают в салон стоящего на дороге авто.
К горлу подкатывает тошнота, но я изо всех сил борюсь с собой. Борюсь, чтобы сдержаться. Если меня вырвет в салоне его тачки, ярость отца усилится стократ…
— Лера, — он сидит слева, притягивает меня к себе с притворной нежностью. — Дочка. Как же я беспокоился!
Дверь резко захлопывается, и бугай, что тащил сопротивляющуюся меня к машине, грузно опускается на переднее сидение.
— Отец, выпусти меня. Мне нужно… нужно… уйти! — шепчу осипшим голосом. Я знаю, что не сработает.
Знаю, что он не отпустит, как бы я ни просила. Но… в глубине души мне всё ещё сложно принять всё то, что я узнала о нём от Ярослава.
Отец растил меня как подставную личность для хранения своих неправедно нажитых капиталов. Послушную куклу, на которую можно переписать часть своих активов.
В глазах помимо воли скапливаются слёзы. Боже… как же тяжело!
Я всегда знала, что отец — жестокий человек. Знала, но отчаянно верила, что меня он любит. По-своему. Своей странной, жёсткой, строгой любовью.
Ведь кроме него из родственников у меня никого. Только он…
— Отпустить? — он резко разминает шею до хруста хрящей. Всегда делает так, когда приходится сдерживать ярость. — Вокруг столько опасностей, Лера! Нет-нет. Я не могу поступить так безответственно. Мы поедем домой!
Последняя фраза больше звучит как угроза.
Бросаю взгляд через тонированное стекло и вижу подходящую к клинике с противоположной стороны Лесю.
Сердце бьётся как сумасшедшее.
