— Ты, ведь, не будешь делать глупостей? — снова спрашивает.
— Какие глупости? Ты же запрёшь меня, как обычно. На окнах — решётки, что, конечно, странно, для третьего этажа, но да ладно. В общем, я твоя пленница. Куда мне бежать?
Выдаю всю эту едкую тираду только потому, что мне на душе плохо. Хочется хоть куда-то слить свой негатив.
— Лер, — Яр смотрит мне прямо в глаза. — Не бойся, скоро всё кончится. Я сделаю тебе документы, и отвезу заграницу. Потом… — вздыхает, опуская взгляд. — Ты будешь вольна делать всё, что хочешь.
Оторопело моргаю, отказываясь верить ему, в то время как Яр продолжает.
— Через пять-семь дней мы получим документы и уедем, — цедит сквозь зубы, больше не глядя в мою сторону.
— А дальше? — шепчу сдавленно.
— Дальше всё! У каждого будет своя жизнь. Ты, ведь, этого хотела, правда?
Не дожидаясь моего ответа, Яр хлопает дверью и уходит, оставляя меня наедине с собственными мыслями.
Внутри зябко, и хочется закутаться в тёплый плед.
Берусь нож и очищаю лук.
На глаза накатывают слёзы.
И почему же так тяжко на душе?
Всё как-то разом навалилось. Я совершенно запуталась в своих чувствах…
Яра нет около двух часов.
За это время я успеваю приготовить мясо и даже немного успокаиваюсь.
Когда он возвращается, ужин почти готов.
Яр выглядит серьёзным. Глядя на этого мужчину, кажется, что на нём висит — вселенский гнёт проблем.
Однако, как только он ловит мой взгляд, хмурые тучи на его лице, как по команде, рассеиваются, и чувственные губы изгибаются в улыбке.
— Так вкусно пахнет, — Ярослав проходит в кухню. — Просто слюнки текут.
Его руки ложатся мне на талию.
Задыхаюсь, ожидая, что Яр опять будет напирать на меня, но… этого не происходит. Он просто держит меня рядом, не отпускает, да я и сама не хочу уходить.
— Пожарила мясо, — шепчу, ощущая странную сухость в горле.
— Ммм… — сексуальный голос с хрипотцой. — Не думал, что когда-то доживу до такого. Любимая на кухне… Ждёт меня вечером после работы…
От картинки того, как всё могло бы быть, если бы он не был тем, кем он есть горло сдавливает ком.
— Яр… я хочу, чтобы ты бросил это, — шепчу, позволяя ему прижимать себя крепче.
— Что, детка?
Его дыхание сбивается.
— Ну… бандитизм.
Когда произношу это вслух, звучит ещё нелепее, чем в мыслях.
Яр хмыкает, но не смеётся.
— Я-то могу бросить, — шепчет мне на ухо. — Но не факт, что он бросит меня.
Его слова кажутся странно пугающими.
