Сон как рукой снимает. Воспоминания о сумасшедшем «вчера» врываются в расслабленное сном сознание.
Побег со свадьбы, возвращение в отцовский дом, похищение, грязные домогательства… Господи, переживаний, которые я получила за вчера хватило бы на несколько жизней!
Тут же отбрасываю тяжёлую руку со своей груди.
Вчера Яр так и не отпустил меня. Я была настолько обессилена, что просто не могла продолжить сопротивление. Самой от себя противно! Как я могла дать слабину? Как могла позволить себе вновь получить с ним удовольствие?! Нет.
Я просто сделаю вид, что ничего этого не было! Это всё он виноват! Я ничего подобного не просила и не хотела! Это он меня заставил!
Опытный мерзавец знает, что нужно делать, чтобы заставить женщину отозваться. Он знает, как и где прикасаться! Так что не моя вина, что я вновь пала жертвой его грязных домогательств!
— Пусти, — хмуро бурчу, отодвигаясь.
Когда оказываюсь на противоположной стороне кровати, чувствую неприятный холод.
Тело покрывается мурашками, и я натягиваю одеяло до подбородка. Чёрт! Тут что, совсем не топят? Холод жуткий!
— И тебе доброе утро, Снежинка, — Ярослав тоже проснулся.
Он поворачивается на бок и приподнимается на локте.
Выглядит, как всегда, чертовски привлекательно. А я, наверное, не пойми на кого похожа! Вот как это у мужиков получается? Только проснулся, и уже красивый! Мне же надо провести минут сорок в ванной, умыться, кремами намазаться, ресницы подкрасить…
Прячу лицо в подушку.
Не хочу, чтобы он на меня смотрел!
Хотя… А с чего это я, вообще, переживаю о внешности? Я же не хочу ему понравиться, так? Наверное, даже лучше, если он будет видеть меня такой! Взъерошенной и заспанной! Может, тогда приставать не будет?
— По утрам ты очень милая… — его пальцы касаются моих волос, а я закатываю глаза. Нет, видимо, это не поможет!
— Руки убрал! — цежу сквозь зубы.
Его пальцы всё ещё забавляются с моим волосами.
Негодяй даже не думает от меня отставать!
После нескольких минут моего хмурого сопения, Яр перекатывается на край кровати и… стягивает с себя то единственное, что делало его присутствие более-менее терпимым — свои чёртовы боксеры!
— Ты что творишь!!! — задыхаюсь, чувствуя, как кожа идёт красными пятнами.
— Собираюсь в душ, — равнодушно бросает он. — Пойдёшь со мной?
— Вот ещё! — зажмуриваюсь, когда он встаёт с постели в чём мать родила.
