Увязнув в проблемах сына, в своих собственных чувствах, она и не догадывалась, как сильно её тело нуждалось в разрядке.
— Еще какой… Поласкай себя…
— Что?
— Поласкай себя для меня. Сдвинь трусики и просто сделай это. — Богдан чуть сместил расположение камеры так, что теперь ей стал виден его ствол, по которому в медленном темпе скользила рука.
— О господи, Бо!
— Ну же, детка, давай, прикоснись к себе… Ты мокрая?
В общем… Да, Рита знала, что так сильно воодушевило Связерского. Да чтоб его! Она и сейчас горела, стоило только вспомнить о том, что случилось.
Ей было так хорошо, что приходилось глушить собственные стоны подушкой. Она кончала, как сумасшедшая, с жадностью наблюдая, как то же самое происходило и с Богданом.
«Может, он, наконец, взял себя в руки», — ответила Питу, отложила телефон и снова улеглась на подушку. На улице шел мерзкий ледяной дождь, и выбираться из кровати не хотелось совершенно.
— Мама! — послышался громкий рев из-за двери.
Рита вскочила. Марк влетел в спальню и, дико вращая глазами, заорал:
— Папа едет!
— Куда?
— Сюда! Черт! Черт! Черт! Он приехал на мою игру! О господи! Скажи ему, что я… заболел! Корью! Или ветрянкой… Вот же черт.
— Так! Успокойся! Что за паника?!
— Ты что, не понимаешь?! Связерский едет посмотреть на мою игру!
От былой холодной отрешенности Марка и следа не осталось. Его глаза лихорадочно блестели.
— Как едет? У него игра…
— Я не знаю! Он просто скинул мне сообщение, что приедет!
— Но игра ведь уже сегодня! А вчера он был… где? В Атланте?
Возбуждение сына передалось и Рите.
— Позвони тренеру и скажи, что я… — договорить Марик не сумел. В дверь позвонили. Рита щелкнула замком и… застыла. Она скучала. Очень. Бежала от себя, нагружала работой, чтобы поменьше думать о том, как сильно она по нему тоскует. И только сейчас, когда он снова стоял на ее пороге, поняла, как велика была её тоска. Сумасшедшая тоска по нему.
— Привет! Ты прости, я не предупредил, что прилечу…
— Да нет, что ты… Проходи.
Богдан понял ее приглашение по-своему.
Он переступил порог, бросил сумку на пол и сгреб ее в медвежьи объятия.
— Напомни мне, почему мы еще не вместе? — прошептал он, целуя ее волосы, ресницы и скулы.
Хороший вопрос, ответ на который она не могла вспомнить. Вот так, сразу… Когда он так близко, что от его аромата кружится голова.
— Мы решили не торопиться…
— Вот оно что… — у самых губ. Лизнул. Набросился жадно.
— Кхе-кхе…
Богдан оторвался от ее губ и напряженно посмотрел на сына. Они расстались ужасно.
