Не давало покоя… А еще страшно бесило то, что он никак не мог взять под контроль собственные эмоции и то и дело на кого-то срывался. То на пацанов во дворе, то на мать, которая вообще не заслужила такого к себе отношения.
— Привет. Я рано? — раздался удивленный голос отца от двери.
Марк обернулся. Посмотрел на часы, покачал головой:
— Нет. Я просто не хочу на скалодром.
— Да? Ну, ладно… А чего же ты хочешь? — почесал в затылке Связерский, заходя в комнату.
И правда. Чего? Марк бы и сам хотел в этом всем разобраться.
Когда ему было три — он хотел, чтобы папа приехал к нему на день рождения, а не просто подарил подарок. Когда ему было пять… Хотел того же. И в шесть, и в семь… И все это время единственным его желанием было, чтобы в его жизни появился отец, которого бы он видел не только по телевизору.
Марк и в хоккей пошел лишь только для того, чтобы великий Связерский обратил на него внимание! Надеясь, что заставит его гордиться своими успехами. И, наверное, в какой-то мере в этом он преуспел. Богдан, наконец, захотел встретиться.
И даже нашел для этого время."
"Поначалу Марк просто ошалел от свалившегося на него счастья. Сбылась его самая заветная, самая главная мечта. Может быть поэтому все другое стало неважно? Мысли, которые не давали ему покоя все детство, отошли на второй план. Стали незначительными и несущественными на фоне такого события! Но со временем радость чуточку поутихла, а вместо нее голову заполонили миллионы вопросов. Главный из которых — почему отец не захотел увидеться раньше.
Все эти разговоры о том, что он был слишком занят — бред собачий! Марк это понимал.
— Что-то не так?
— Нет, все нормально…
— Окей. Я просто подумал, что ты захочешь побыть вдвоем перед моим отъездом… — пожал плечами Богдан, покрутив в руках валяющуюся на столе сына шайбу.
— А ты?
— Что я?
— Ты бы хотел побыть со мной вдвоем?
Отец чуть сдвинул брови:
— Конечно. Зачем бы я тогда приехал?
— Не знаю… — буркнул Марк.
Наверное, он все делал неправильно. Вот и сейчас — к чему это все? Богдан скоро уедет, и неизвестно, захочет ли еще раз встретиться, если он будет вести себя, как последний мудак.
Но почему-то именно напоследок из Марика поперло все накапливаемое годами дерьмо. Обида, по чуть-чуть разъедающая сердце — в конечном счете проела в нем огромную дыру, сквозь которую посыпались всякие мысли… Ну, из тех, что Марк отгонял от себя все это время. Ему надоело быть хорошим всё понимающим мальчиком. В нем поднялась отчаянная волна протеста.
