Чтобы обеспечить всем будущее.
— У вас всегда были такие отношения?
— Нет, конечно. В детстве, он очень любил меня, баловал, у меня было все. Я папина дочка всегда была.
— Когда все изменилось?
Я торможу в мыслях, чтобы подумать. Когда?
— Наверное, когда я забеременела первый раз.
— Что тогда случилось?
— Сложно было тогда, но он уговорил меня сделать аборт. Что так правильно будет.
— Вот он маркер твоего бесплодия. — Она кивает головой в подтверждении своих слов. — Твой отец.
— Не понимаю.
— У вас была сильная связь.
Отец-дочь. Ты ведь знаешь, что такое сидеть у отца на коленях, ногти ему красить, прически делать, звонить и не бояться, что ругать будет.
В горле сдавливает от тех теплых воспоминаний, которых теперь нет. Все было так. А потом в какой-то момент исчезло.
— А потом вдруг его девочка выросла и сама могла стать мамой. А он не готов был. Не готов был дать тебе самостоятельность и свободу. Отдать тому, кто по его мнению хуже его самого. Хотел, чтобы так ты и оставалась его девочкой.
Поэтому и вел себя так. Он ведь не думает, что плохо делает. Для него — он все еще оберегает тебя и думает, как о маленькой.
— Я не могу это принять и понять. Он слишком жесток в своих желаниях.
— Ты не исправишь его. И ему будет сложно отпустить тебя в самостоятельную жизнь. Тут многое еще можно обсудить, ты всегда можешь прийти ко мне при необходимости. Сейчас я уже жду следующего пациента. Одно могу сказать в заключении — если ты не сдашься и будешь верить в себя, то у тебя не будет проблем.
Я вот верю. Так что ты на правильном пути.
— Спасибо, я надеюсь на лучшее… — киваю и покидаю кабинет.
Я выхожу из поликлиники и присаживаюсь на скамейку.
Не знаю, на сколько все ее слова — правда и соответствуют реальности, но это хотя бы как-то объясняет, почему между нами так все. И я одна с этим не справлюсь, а ему, я уже поняла, это не надо.
— Валерия?
Скольжу взглядом по припорошенным снегом сапогам, зауженным брюкам, короткой курточке. Вероника.
Надо же было встретиться именно тут.
Она смотрит на меня. И хоть я в теплой куртке, живот она замечает и все понимает.
— Привет, — бросаю в ответ.
— От Шилова залетела?
— Ну, если от мужа можно залететь, то да.
Эта особа точно за нас не порадуется, но и давать ей повод думать, что у меня что-то может быть плохо, я точно не собираюсь. Она меняется в лице и глазами неосознанно скользит по рукам. Кольцо там. Конечно. И придумывать ничего не надо.
