У меня остались только ключи от машины и квартиры. Машину я давно не видела и не знала, где она. С квартирой сложнее. Как бы не хотел отнять, но прописана там я.
Мне даже смешно было тогда. Кому он собирался оставить столько своего богатства. Маме бы и трети этого всего хватило, чтобы жить в достатке всю оставшуюся жизнь. Внуков он не хотел. Разве что, как Скрудж, самому купаться в своем золоте.
— Ладно, Лер, не расстраивайся, жив же.
Расстраиваюсь ли я? Наверное также, как если бы Йеменский риал упал по отношению к доллару.
Родители дают нам жизнь, а потом ведут себя странно. Одни продолжают опекать до безумия, не давая жить нормально. А другие решают, что мы уже самостоятельные и можем без них. Но и те, и другие, еще взрослые дети, которые не разобрались со своей жизнью и калечат своих детей. Нашу дочку мы обязательно окружим любовью и будем давать есть возможности и выбор. Я просто киваю в ответ, справляясь с эмоциями. Страшно не за него. Страшно, что вот так можешь попасть в аварию и все будет закончено.
— Хочешь к нему съездить?
Спрашивает так, как будто я сомневаюсь и не могу решиться. И я отмираю наконец.
— Нет. Ему же все равно было на свою дочь, когда я в больнице лежала. Почему я должна приезжать? Поехали домой.
Миша заводит машину и трогается, а я снова в своих мыслях.
Я должна переживать за него? Я должна его навещать после того, как он назвал меня своей ошибкой? Я не хочу, потому что он сам не хотел. Не думал никогда, что может обернуться вот так.
"
"А почему собственно я из-за него должна страдать?! Он из-за меня ни грамма не волновался. Только ходил и допекал своими условиями. Здоровья ему желаю, а своей жизнью больше управлять не позволю.
— Куда едем?
— К тебе, Мищ. Отменяется на сегодня рандеву на Преснинке.
— Съездим еще туда. Нам есть, что там вспомнить. — Мне грустно, но я не могу не улыбнуться. — Я тоже не в восторге от твоего отца, поэтому желания везти тебя туду нет.
Мы начинаем двигаться и едем в тишине.
— Ты как?
— А как я? Нормально все. Пускай выздоравливает. Денег же много накопил, пусть теперь лечится. А то все с собой не заберешь.
— Лер…
— Не трогай, Миша. Он мне за этот год столько всего сделал, — и ничего хорошего, представляешь? И ждет теперь от меня хорошего чего-то? Чтобы я снова нервничала из-за него? Нет, ну правда, зачем ему денег-то столько. Пусть вложит во что-то нужное. Например, в свое здоровье.
— Эх, язвочка моя проснулась.
