Могу стоять только на одном месте и только смотреть. Даже отвернуться и уйти не получается.
Кто-то из них оборачивается и смотрит с укором на меня. А я понимаю, что в больнице лежала и никому ничего не могла бы сделать. Зачем вообще встала и пришла сюда. Мне же нельзя двигаться.
Тело начинает дрожать, когда вокруг меня становится неуютно и страшно. И не понимаю, что случилось. Внутри волнами страх и онемение. Сковывает и дышать становится тяжело. Хватаю воздух. Я не понимаю кто, но все говорят про какую-то девушку.
А я хочу пройти и подсмотреть, но постоянно кто-то закрывает меня, скрывая что-то. Я спрашиваю, но никто не слышит. А потом я вижу Мишу в той же одежде, что он приходил вчера. Он смотрит на меня с расстояния и кивает на мою руку. Чувствую в руке что-то и опускаю глаза. Пальцами сжимаю прядь рыжих волос и погремушку.
Вскакиваю и распахиваю глаза. Хватаю жадно воздух, которого катастрофически не хватает, и выбрасываю то, что у меня в руках. Это всего лишь медведь.
Черт… Шумно сглатываю и стираю пот.
Просто тупой сон. Кошмары мне не снились даже, когда я смотрела ужастики. А тут… И сон такой явный. И Миша… Я не видела, что там, но почему-то понимала, что это похороны, на которые меня не пустили.
Я аккуратно ложусь назад и беру телефон. Два часа ночи. Какого черта подсознание выворачивает это все на меня. Я сжимаю зубы и глубоко дышу, чтобы унять дрожь в теле. Только один человек сейчас сможет меня успокоить. Несколько гудков мимо. Если он выключил телефон, и я до него не дозвонюсь, то с ума сойду с утра.
— Да, Лера, что случилось? — На одном дыхании. Моментально превращая сонный голос в волнующийся. Только сейчас понимаю, что звонить вот так посреди ночи — жестоко.
— Миша, что происходит?
— Лер, у тебя что-то случилось? Ты чего звонишь посреди ночи?
— Почему ты весь в черном сегодня был, а мне теперь снятся похороны. Кто-то умер? Почему тетя Нина не заходит? Что вы скрываете от меня? С Алисой что-то? — Я выдаю все на одном дыхании и снова делаю глубокий вдох.
— Лер, все нормально и все живы. Слышишь меня? Вот накрутила ты себя.
— Ты что-то скрываешь, я слышу. Сам вчера сказал, что был сложный день.
— Ты хочешь сейчас об этом говорить?
— Да, если ты не хочешь, чтобы я начала поднимать на уши всех остальных. Обзванивать и искать дальше правду.
— Вчера была годовщина смерти моего отца. Воспоминания тяжелые. Еще мама разволновалась. Но в общем, ничего такого, что касалось бы тебя напрямую.
