— Ты всю жизнь собралась в этом бараке жить и кататься на маршрутке? Работать за двадцать тысяч? Я даже представляю, как у тебя все горит внутри от негодования, что приходится с этим мириться.
— Тяжело, да. Но я справляюсь и дальше собираюсь также жить.
— Зачем это все? Если ты можешь забрать свое и пользоваться.
— Пап, я не буду с ним встречаться и тем более к нему возвращаться.
— Послушай, вы встречались почти полгода. Неужели все погасло в один миг?
— Да. Если мужчина раз поднял руку, значит, он сделает ещё раз также и снова будет ждать прощения.
— Какие мы мудрые стали… Но иногда вы делаете такое, что сложно сдержаться.
— Я не хочу быть с ним, я не люблю его. Не хочу жить в Китае, не хочу растить с ним детей и я не хочу, чтобы мне указывали, что делать.
— Не заставляй меня создавать тебе такие условия, чтобы ты сама пришла ко мне. По моим данным ты одна, так что полюбишь того, кто хочет быть с тобой.
— Что ты за отец такой? Ты должен желать своей дочери счастья, а не угрожать.
— Я желаю и знаю. Ты потом сама будешь спасибо говорить, что я вбил в тебя мысль такую и не дал совершить ошибку.
— Не буду.
— Лера! — Он повышает голос,
— Пока, пап, я думала ты хочешь помириться, а ты опять лезешь в мою жизнь.
— У тебя есть время подумать до его возвращения. Будешь жить, как раньше.
— Он что, готов простить измену?
— Какая измена? Я сказал, что не было никакой измены. Ты это придумала, потому что разозлилась на него и захотела сделать больно.
Ты сама мне все рассказала, когда вернулась. Так что просто подтверди мою историю.
- Я не буду этого делать. Я не буду ничего подтверждать, потому что я ему изменила. И я не хочу его обманывать.
— Будешь.
— Пап, пойми, я уже от тебя не завишу и дальше как-нибудь справлюсь. Тебе нечем меня шантажировать.
— Ты можешь лишиться и работы.
— Благо сюда меня взяли не по твоей просьбе, поэтому…
— Если не захотят проблем, то уволят зато по моей.
— Ты так говоришь, словно я не твоя дочь.
— Моя. Поэтому я знаю, что для тебя лучше. Если тот, кто взялся меня разорить, будет продолжать действовать, то у нас не останется ничего. Мне надо тебя обеспечить и пристроить, пока есть возможность.
— А если мне и так хорошо? Без всех твоих миллионов хорошо и спокойно?
— Так о нас с матерью подумай, если тебя всё устраивает.
— Вот оно что.
