— Эта фраза прозвучала как-то особенно таинственно и лично.
— Что ж, только не засни от скуки. Тогда мы с бабушкой решили печь пирожки. Бабуля поставила подходить тесто на батарею, а я села рядом и тихонько доставала тесто из большой кастрюли и ела его. Когда пришло время лепить пирожки, оказалось, что я съела примерно четвертую часть. Бабуля ничего тогда не сказала, но через некоторое время мой живот так разболелся, что я думала, что придется делать ненавистные уколы, но, к счастью, всё обошлось. Бабуля мне потом сказала, что если есть сырое тесто, то оно поднимется у меня внутри и я лопну.
Знал бы ты, как я тогда испугалась.
Марк рассмеялся:
— Никогда не ел сырое дрожжевое тесто, но теперь не буду рисковать. Вдруг взорвусь.
— Тебе смешно, но тогда это стало моим главным страхом детства. — Наигранно обидевшись, я отвернулась.
— Просто-прости. Это и правда страшная картина. — Мы оба рассмеялись.
Я всю дорогу до дома рассказывала о самых разным событиях из детства. О бабушке и наших кулинарных подвигах, о нелепых ситуациях в школе, о том как с девчонками гадали на картах и кофейной гуще, хотя никто и не умел этого делать, о том как всем двором ухаживали за котятами, которых бросила мама, о том как потерялась в лесу, когда ходили за грибами с мамой, и она искала меня по всему лесу, а потом я со случайными грибниками искала маму.
Оказалось, в моей жизни полно забавных историй.
Так смеясь над разными случаями, мы зашли в квартиру. у порога нас встретила Жмотя. Она смотрела с укором будто говоря: «Сами веселятся, а про меня забыли».
Фыркнув, кошка удалилась, гордо задрав хвост.
Мы прошли в гостиную, освещенную только светом из прихожей.
— Спасибо тебе за этот вечер. Я давно так не отдыхала. — Я с искренней благодарностью заглянула в глаза Марку. В полумраки он выглядел еще красивее, еще таинственнее, еще сексуальнее.
— Я рад, что смог тебя порадовать. Твоя улыбка лучшая награда. — Марк говрил шепотом.
Мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовала теплое дыхание на своем лице, голову кружил запах Марка, к которому примешался запах осени и дождя, что делало его еще более насыщенном.
Глаза Марка затягивали меня, они будто обволакивали моё сознание и погружали в пучину еще не до конца понятных мне чувств, но в его зеленых глазах я видела такую же бурю, что бушевала во мне.
Не знаю в какой момент всё изменилось, и кто сделал этот последний шаг. Но вот его губы на моих губах, наши языки сплетаются в страстном танце.
