Я попыталась открыть глаза, но ничего не вышло и только спустя несколько попыток до меня дошло, что на глаза надета какая-то повязка. Я постаралась напрячь все свои органы чувств, чтобы определить, где нахожусь, но вокруг была тишина, только где-то далеко капала вода, разбиваясь о бетон. Ощупав пространство вокруг себя, я поняла, что сижу на тонком старом матрасе или чем-то подобном, а правая рука пристегнута наручниками к холодной батарее. От осознания моего незавидного положения меня стали накрывать волны отчаяния, радости не добавляла и головная боль, которая никак не хотела отступать, а словно становилась всё сильнее.
Что вообще случилось? Я постаралась восстановить в памяти события дня, хоть это и давалось с трудом. Помню, как собиралась к родителям Марка, но потом позвонила мама, и я сорвалась к ней с лекарствами. Я точно заходила в наш дом. А что было потом? Кажется что-то неприятное. Мы опять поругались? Или может на меня по пути обратно напали? Ничего не помню.
Хотелось малодушно заплакать. Ну почему я такая невезучая!
Вдруг в тишине своего заточения я услышала отвратительный скрежет, словно открыли дверь с ржавыми петлями и чьи-то торопливые шаги. Человек резко сдернул с моих глаз повязку.
— Проснулась, дорогаая? — издевательски протянул голос бывшего, в комнате еле-еле горела одна умирающая лампочка, поэтому глаза быстро привыкли, и я смогла разглядеть еще и ухмыляющееся лицо Коли. — Даже не думай кричать, всё равно никто не услышит.
— Надменным тоном предупредил бывший. — Кстати, твоей заботливой мамочек я написал, что ты в целости и сохранности добралась до дома, и мы прекрасно с тобой всё обсудили.
— Зачем ты все это делаешь? — кое-как я разлепила сухие губы, язык слушался слабо, и вопрос прозвучал жалко.
— Знаешь, а ведь всего этого могло бы и не произойти, не начни ты ерепениться. Я ведь и правда любил тебя в начале. Но взгляни правде в глаза, ты же скучная, как старая бабка.
Одеваться не умеешь, постоянно то вшивая работа, то учеба, то мне мозги пилила. — Коля резко схватил меня пятерней за щеки и с силой сжал. — Хотя сейчас мордашка у тебя ничего такой стала, а то раньше была серой мышью. Вечно бледная, как смерть, с синяками под глазами и этой твоей скучной косой. Ни женственности, ни сексуальности.
Парень резко отбросил моё лицо в сторону и сплюнул куда-то в сторону.
