И я не удерживаю короткого смешка, представляя сестру получающей Оскар в юбке из соломы и открытом ярко-салатовом лифе. Вот это была бы умора!
– А я тут подработку нашла. Я разве не говорила? – беспечно перекатываюсь с пяток на носки и обратно и строю умильную мордашку, глупо надеясь, что все рассосется само собой и Лара по щелчку пальцев исчезнет из «Чернил», как будто ее здесь и не было никогда."
"– Из меня-то дуру не делай, конечно, не говорила, – сестра манерно кривит тонкие губы и брезгливо изучает мою влажную форму, украшенную серебристыми шарами и звездами сцену и надолго задерживается на временно установленном в центре зала шесте.
И я не берусь ей объяснять, что это для приглашенных артистов и закрытой вечеринки, на которой нас с подругами не будет. – Потому что, если бы сказала, папа бы давно выволок тебя из этого притона за шкирку.
– Полегче, училка, – выдает Лола, оценив Ларкины некрасивые очки в роговой оправе, и экспрессивно подкатывает рукава свободной кофты с кричащей надписью: «Сделай или сдохни».
И я начинаю чувствовать себя героиней фильма, где американские школьницы воюют друг с другом за сферы влияния и дерутся до первой крови на заднем дворе или спортивной площадке.
– А ты что хотела, Ларис? Приступом родственной любви накрыло? Могла просто позвонить, – я осторожно обнимаю Лолу за плечи и шепчу «забей» ей на ухо, рассчитывая погасить конфликт до того, как он разгорится на полную мощь.
– Ты ужин нам обещала. И мы с мамой сидим, как две идиотки, в Никиной пустой квартире битый час.
– Почему как? – ляпаю сдуру, а потом хлопаю себя ладонью по лбу, осознав, что с Филатовым забыла про все. И про традиционные семейные посиделки, и про то, что контрольную Белоусову нужно было сдать еще на прошлой неделе, и про то, что скинуть мерки Шанской надо было вчера. Хорошо, хоть еще помню, как меня зовут. – Твою ж за ногу!
Я начинаю носиться между столами дикой белкой, собираю разбросанные по разным углам вещи и кое-как втискиваю свое липкое от пота тело в бордовое платье тонкой вязки.
Не переобуваюсь, на ходу запихивая ботинки на высокой танкетке в спортивную сумку, и взъерошенным ураганом выметаюсь на улицу. И пугаю светловолосого парнишку лет пятнадцати-шестнадцати то ли сногсшибательным появлением, сбивая дверью урну с мусором, то ли горящими, как у ведьмы-Маргариты, глазами. В общем, несостоявшийся курильщик оторопело ойкает и роняет только что зажженную сигарету на землю. Хоть какая-то от меня польза.
