Просматриваю почту, с ужасом оценивая масштаб материала, который мне придется проштудировать для реферата, и постепенно успокаиваюсь. Тем более, что в прихожей, наконец, раздается приглушенный шорох, и на пороге комнаты появляется такой же уставший, как и я, немного взъерошенный Ванька. И я, конечно же, подпрыгиваю на месте, чуть не задев кружку с горячим напитком, и висну у соседа на шее. И мне ни капельки не стыдно за такое проявление чувств.
– Я соскучилась, – выдыхаю ему прямо в помятую черную рубашку, млею от расползающегося по венам тепла и не придаю значения тому, что Филатов меня не обнимает.
– Я тоже.
– Как посидели?
– Да, ни о чем, – отрешенно отмахивается Иван и, усадив меня обратно на диван, самым наглым образом выпивает весь мой чай.
– А я тебе звонила…
– Да? – неподдельное удивление плещется в орехово-карих глазах, пока собеседник торопливо обшаривает карманы потертых Левайсов и так ничего в них не находит. – Скорее всего, в ресторане посеял.
Вот засада! Ты волновалась?
– Угу, – признаюсь еле слышно, опуская взгляд в пол, и получаю невесомый нежный поцелуй в висок с просьбой отпустить Филатова ненадолго в душ, потому что мои руки сами обвились вокруг его талии и совсем не хотят разжиматься.
Спустя пять минут в ванной уютно журчит вода, я засыпаю в чайничек новую порцию заварки и думаю, что все потихоньку налаживается, когда дверной звонок трелью разрывает окружающее пространство, противно ввинчиваясь в уши.
И я хочу малодушно проигнорировать незваного посетителя, но сдаюсь, беспокоясь за здоровый сон давно дремлющей Агаты Павловны.
– Здравствуйте, – я внимательно изучаю роскошную брюнетку в обтягивающем золотистом платье, подчеркивающем высокую полную грудь, крутые упругие бедра и осиную талию его владелицы и начинаю испытывать острый комплекс неполноценности рядом с этим эталоном красоты. – Вы, наверное, ошиблись квартирой…
– А вы Алена, Ванина сестра, да? Он много про вас рассказывал.
Сестра, как же. И любовью мы с ним занимались исключительно по-родственному.
Я давлюсь вертящимся на языке сарказмом, и теперь разрозненные слоги булькают у меня в горле, отказываясь образовывать слова, и я только и могу, что молчаливо кивнуть, жалея, что не вышла встречать гостью при полном параде.
Хотя… что бы это изменило? Даже на самых высоких каблуках и в самом лучшем своем наряде на фоне этой модели я буду смотреться блекло.
