«Хулиганка-Галкина» осторожно убирает топорик за спину и пытается бочком ретироваться с места происшествия. И только высокомерный брюнет не дергается и стоит, прислонившись к стене и скрестив на груди руки."
"Раздав подопечным поручения и положенные звездюлины, Кольцова, Васькин куратор, поднимается вместе с нами на третий этаж и, дойдя до конца коридора, гостеприимно распахивает дверь крохотного забитого всякой всячиной кабинета. Так что мне приходится опуститься на стул и усадить ерзающую Кнопку к себе на колени, чтобы Ангелина Сергеевна могла пробраться к своему столу.
– Третью неделю просыпаюсь по утрам, и первое о чем думаю – уволюсь! К чертовой матери, уволюсь! – с чувством произносит молодая преподавательница, падая в серое продавленное кресло и оттягивая воротник кипенно-белой рубашки.
– Не уволишься. Съешь печеньку, – демонстрируя скептическую ухмылку, возражает Аленка и подталкивает к Кольцовой пиалу со сладостями.
– Они ж без тебя запорют все. И будут бегать с криками: «Ангелина Сергеевна, мы тут все уронили! Совсем все! И битву талантов, и большие танцы, и даже студенческую весну!»
– Да Серов совсем оборзел. Цветы таскает, телефон обрывает, контрольной за последний месяц ни одной не сдал… И я подозреваю, что зачет он тоже специально завалит, чтобы пойти на пересдачу…
Устроив подбородок на сцепленных в замок пальцах, жалуется куратор, а я теряю нить повествования, отвлекаясь на мигнувший оповещением экран.
Незаметным движением разблокирую гаджет и недолго пялюсь на сливающиеся в невнятное пятно буквы.
«Завтра в девять вечера встреча выпускников, не забыл?»
Так вот как выглядит привет из прошлой жизни, где еще не было Кнопки. Зато была неподражаемая Ирэн, от которой когда-то напрочь сносило крышу…
Глава 30
Алена
Не устаю удивляться, как самый обычный день
в мгновение ока превращается в сущий ад.
(с) «Хрупкая душа», Джоди Пиколт.
Я рассеянно макаю кисточку в пудреницу и веду пушистым кончиком по нахмуренному лбу. Зачерпываю еще светло-бежевой субстанции и наношу на нос, щеки и подбородок. Снова макаю, да так и застываю неподвижной статуей, потому что Лилькино отражение в зеркале выразительно выгибает бровь, кривится и разражается-таки беззвучным хохотом.
