Пройдет время, вы начнете диктовать мне свои правила, которые вам нашептывают ваши тараканы. Да нет, вы уже диктуете свои правила, пока мягко, но дальше начнете давить. И начнутся у нас с вами скандалы. Я, как вы уже заметили, не могу прикусить язык. Возможно, поначалу это будет даже весело — скандалы подогревают, держат в тонусе. Но со временем они утомляют. И разойдёмся мы в разные стороны. Скорее всего, это я от вас сбегу. Вот и все… Печально, не правда ли? Я буду рыдать в подушку, но это ничего не изменит. Вы не умеете жить по-другому.
Нет, я вас не виню, в вашем возрасте характер не меняют. И все, финита ля комедия. Так может, не будем еще глубже зарываться друг в друга и меряться характерами? Подумайте на досуге, прежде чем знакомить меня с семьей».
Я даже не заикнулась ни разу. Уверенным пьяным голосом несла эту чушь.
Ой, дура.
Хватаюсь за голову.
Зачем?
Нет, в моей речи есть здравое зерно. Но, во-первых, я призналась в любви. А во-вторых… Не нужно было всего этого нести. На самом деле мужчины гибкие, главное — правильно ими управлять.
Он ведь может все воспринять всерьез и больше не прийти. А я не хочу, чтобы не приходил. Я влюбилась. А мы ведь сразу после этой чуши целых семь минут разговаривали по телефону, и одному богу известно, что я там несла.
Сдается мне, рыдать в подушку я начну намного раньше моего предсказания.
Если я хоть еще раз когда-нибудь выпью…
Завариваю себе крепкий чай. Сил варить кофе нет.
Язык мне отрезать бы …
Замираю, когда слышу звонок в дверь.
Там по-любому кто-нибудь пришёл меня задушить.
Крадусь к двери на цыпочках, чтобы, если что, сделать вид, что меня нет. Заглядываю в глазок.
Гад Майоров!
Весь такой уверенный в себе. А я с похмелья, даже в душ не сходила. Как я могу предстать перед ним в таком виде? Сама на себя смотреть боюсь. Но, как говорится, полюби меня страшненькой. Стыдно, но я открываю. Потому что, как девочка, боюсь, что он реально больше не придет.
— Доброе утро, — произношу я, отступая назад, пропуская Александра.
Весь такой красивый, свежий. В черной рубашке, идеально отглаженных брюках, до блеска начищенных ботинках, и пахнет вкусно. Представляю, как пахну я.
— Я смотрю, у тебя оно недоброе, — усмехается гад, сам закрывает за собой дверь и ставит на тумбу бумажный пакет.
— Ну давай ты сразу посмеёшься от души, и мы закроем эту тему. И так тошно.
— Да некогда смеяться, моя лисица, через три часа нас ждут мои родители, мне нужно тебя реанимировать.
— О нет.
