Это невыносимо хорошо, кажется, я готова кончить прямо сейчас, мне много и не надо, мне уже очень хорошо.
Выскальзывает из моего лона, подносит влажные пальцы к моим губам и размазывает по ним мое удовольствие. Это так грязно, что я задыхаюсь от еще одной мощной волны возбуждения, особенно когда Александр сам слизывает влагу с моих губ, а потом снова накрывает плоть, начиная растирать клитор.
Это тот самый космос, о котором все говорят. Я чувствую его каждой клеточкой тела и уже сама бесстыдно подаюсь бёдрами, призывая ласкать меня быстрее.
И когда кажется, что я вот-вот разлечусь на осколки, Александр останавливается, выпрямляясь между моих разведенных ног.
Распахиваю глаза, хватая воздух. Гад медленно тянется к тумбе, открывает ящик, достает презерватив и так же медленно снимает боксеры, наблюдая за мной, трогая глазами мое тело. А я дрожу от неудовлетворенного желания, стискивая в ладонях простыни. Наблюдаю, как он распаковывает презерватив и медленно раскатывает его по члену. Это отдельный вид удовольствия.
Несмотря на всю серьезность, этот гад невероятно сексуален.
— Саша! — не выдерживаю, начиная злиться, потому что он медлит.
— Что такое, моя сладкая? — издевательски приподнимает брови.
— Да ничего, за-кончу сама, — специально разделяю слово, подмигивая ему. Играть со мной вздумал? Гад. Оставлю его без «сладкого». Запускаю руку между ног и под его пристальным взглядом собираю влагу, начиная сама себе ласкать, растирая клитор. Специально стону громче, запрокидывая голову, закатывая глаза.
Это так горячо, особенно когда он смотрит. Я слышу его тяжёлое дыхание и ускоряюсь. Да!
И снова хнычу, кусая губы, когда мужчина агрессивно одергивает мою руку. Хватает за бедра, приподнимая их, дергает на себя и резко входит на всю длину. И именно в этот момент я кончаю, с воплем, вгибаясь и сотрясаясь под ним. Это так… много для меня. Остро и даже больно. Шокирует, но приятно. Меня трясет, оргазм не отпускает, в глазах темно.
Чувствую, как он двигается, вколачиваясь в меня грубыми, резкими точками, мучает, то полностью выходя, то вколачиваясь заново.
Уже ничего не соображаю, извиваюсь на простынях, хрипло стону, цепляясь за его бедра и расцарапывая их.
Очень много для меня.
В постели Александр безжалостен.
Вскрикиваю, когда он поднимает мои ноги очень высоко, закидывая их себе на плечи, наклоняется ко мне, проникая непозволительно глубоко. Но это настолько глубоко и остро, что я снова содрогаюсь на грани экстаза.
