На экзаменах, Лиза со мной в итоге в одной группе, – поворачивается к нему Сашка.
А под столом ловит мою руку и переплетает наши пальцы. Это так…
Рдею, чувствуя, как приливами нагнетается горячая кровь к низу живота.
– О, а ты не говорил ничего, что такую красотку встретил. Как так?! – экспрессивно возмущается Вахтанг.
– Да там…– Сашка фыркает, проводя рукой по выстриженному затылку, – В первый раз немного не срослось. А зимой вот снова встретились…"
"– Но думал, да, Сань? Признавайся! – тянут дядья сладко, посмеиваясь.
У Сашки уши начинают гореть. Когда это замечаю, внутри млеет, и так кровь стучит. Сильнее сжимаю его ладонь под столом. Сердце заходится от смущения и того, как мне приятно.
– Конечно, думал, – бурчит Сашка, не смотря на меня, и глаза у него лихорадочно блестят, – Даже снилась мне иногда.
Поддаюсь порыву, наклоняюсь к его уху, шепчу.
– Ты мне тоже.
Переводит на меня глаза. Молчим. Секунда кристаллизуется, драгоценным камешком откладываясь в памяти.
– Ой, вон оно как! – охает Петр Алексеевич, поглаживая презентабельный живот.
Тянется к чаче, собирает рюмки, – Ну, давайте, ребят, за вас! Чтобы любили друг друга, слушали и слышали! Слышать – это в семье самое главное! Хотя сны – тоже хорошо! По молодости – так особенно!
Подмигивает с намеком.
– А я и сейчас неплохо справляюсь. Живот бы убрал, Алексеич, тоже бы может кому и приснился, – вставляет дядя Вахтанг, кряхтя, и поднимает рюмку, – Дети, за вас!
Опять нас женят, но мы, притихшие, не возражаем. Я только от чачи отказываюсь, прошу бокал с разбавленным домашним вином.
Чокаемся, не смотрим больше друг на друга.
Руку мою под столом Сашка так и не отпускает.
*** Когда выходим от дяди Вахтанга, до Нового года остается чуть меньше часа. На улице заметно теплеет, завтра весь снег скорее всего превратится в непроходимые озера на узких тротуарах, но сейчас хорошо – хорошо. Можно идти, не застегиваясь и забив на шапки. Свежий воздух бодрит после теплого, пропитанного ароматами еды дома.
Только дверь за нами захлопывается, как Сашка меня целует, развязно и горячо, оттесняя к стене.
Его немного ведет – чачи ему налили прилично, на моем языке вкус крепкого алкоголя и его слюны. И я пьянею от этого сильнее, чем от всего выпитого вина.
– Может не пойдем в бар? – бормочу, сгорая от желания остаться наедине.
– Мы только Новый год встретим, да? Я Олегу сказал, что придем.
– Ладно.
Отстраняется. Взгляд серых глаз будто плывет. Берет меня за руку, идем к Короне.
