– И какие планы? Куда надо – отвезу, – подглядывает на нас исподлобья, прикуривая.
– Спасибо, сейчас бы в город. Переночуем там где-нибудь, а утром я видел рейс есть в Минводы. Поедем к моим отмечать, если сейчас билеты куплю, – рассеянно сообщает Сашка, косясь на Тимкину тлеющую сигарету, – Дай тоже, а?
– Минводы? – округляю я глаза.
– А куда же еще? – пожимает Сашка плечами, беря протянутую сигарету.
– Да я не против, – смущаюсь, – Просто впервые слышу…
Тимур начинает с меня ржать.
– Ой, Лизка, поздравляю.
Хотела она все сама решать. Ну да – ну да…
Сашка только криво улыбается на это, щурясь и раскуривая. И у него в глазах вдруг появляется такой блеск, пока он смотрит на меня, что мое тело становится ватным и податливым, а мысль возразить мигом вылетает из головы. Собственнический. Что я действительно его.
Я всегда очень тонко ловила эту эмоцию. Она так раздражала меня в моем отце и других близких. А сейчас я млею, получив ее от нужного мне человека. Мой личный код. Не думая, подхожу к нему и обвиваю руками его талию крепко- крепко, прячу лицо на груди, дышу.
Морозный воздух, непривычный сигаретный дым, легкий аромат алкоголя, шипровые нотки туалетной воды и личный Сашкин запах. У меня голова кружится от всего. Его тяжелая рука по-хозяйски ложится мне на плечи, обнимает, притягивает ближе. Кожа будто зудит под ней от обволакивающего принимаемого тепла.
– Э-эй, ну я же просил – не при мне! – возмущается Тимур, страдальчески закатывая глаза к небу."
"– Тим, ты можешь вещи наши принести, а? – просит Сашка, так меня и не отпуская, – Неохота в дом идти.
– Ок, – Тимур делает последнюю жадную затяжку и, ловко стрельнув окурок в урну, уходит за нашими сумками.
Остаемся одни. Задираю к Сашке голову, утыкаясь подбородком в куртку. Уличные фонари неровно освещают его обращенное ко мне лицо. Едва заметно, чуть снисходительно улыбается, убирая снежинку с моей ресницы.
– Ты же не куришь, – тихо подкалываю.
– Не курю, – кивает и отворачивается, чтобы сделать глубокую затяжку.
Терпкий дым выходит серым густым облаком.
Нервно смеюсь. Внутри до сих позвякивает. Мне не успокоиться. Осадок тяжелый- тяжелый на душе, и в тоже время мне невероятно легко. Ни об одном слове не жалею. Вообще ни о чем. Немного страшно заглядывать вперед, но пока я не пытаюсь. Дух перехватывает от того, что опять что-то новое накатывает и сметает прежнюю жизнь. Мозг цепенеет. Лишь мелькает фантомом тот сон с волной. И Сашка в нем. И он в реальности совсем такой же.
