Но я все равно готова жить одним днем, потому мне так хорошо…
Внутри странный коктейль из радости и печали. Это какие-то совсем новые для меня, многоуровневые чувства.
Сашкина тяжелая рука лежит на моей талии, крепко прижимая к себе. Ощущение его большого голого тела сзади уютное и возбуждающее одновременно. Аккуратно переворачиваюсь на спину, приподнимая его ладонь, разглядываю Сашино умиротворенное лицо в сером утреннем свете. Такой трогательный…
Хмурит во сне светлые брови, пока не возвращаю его руку на свой живот, ресницы чуть подрагивают, теплое беззвучное дыхание щекочет мою кожу.
Не могу не улыбаться, смотря на него. Внутри будто шипят, взрываясь, пузырьки шампанского. Даже если все скоро закончится, я не забуду это утро, этот день, эту зиму. И ни одной секунды не упущу.
Нащупываю подушку рядом и тихонько подкладываю под Сашкину руку вместо себя. Выскальзываю из постели. Хочется принять душ и приготовить что-нибудь на завтрак – показать, так сказать, что я не только доедать последнюю курицу умею, но и накормить вполне смогу.
Если меня холить и лелеять, конечно.
Однако стоит зайти на кухню, и планы разбиваются о жестокую реальность. После вчерашней вечеринки, о которой я уж и забыла, здесь царит жуткий бардак. Оценив масштаб бедствия, решаю заказать пиццу и, вместо готовки, трачу следующие полчаса на то, чтобы собрать мусор, загрузить посудомойку и протереть все доступные горизонтальные поверхности. И только потом отправляюсь в душ.
Собрав волосы в высокий пучок на макушке, торопливо моюсь, боясь, что доставка позвонит как обычно в самый неподходящий момент – есть у курьеров такая неприятная сверхспособность.
Когда уже, выключив воду, вылезаю из душа, дверь ванной открывается настежь и в проеме материализуется сонный, абсолютно голый Сашка. На мгновение окатывает смущением – так светло от электрических лампочек…
– Привет, – нервно улыбаюсь и машинально тянусь за полотенцем не столько, чтобы вытереться, сколько из-за желания прикрыться.
Не дает. Перехватывает мою руку и рывком тянет на себя, чтобы сгрести в охапку.
– Кыс – кыс – кыс, – шепчет хрипло на ухо, кажется, даже глаз спросонья особо не открывая. Не парень, а медведь – шатун какой-то.
– Саш, я мокрая, дай вытереться хоть, – хохочу, пока мы вместе пятимся обратно в ванную комнату.
– Считай, что я тебя уже собой промокнул. Как от тебя ванилью вкусно пахнет… М-м-м…– тянет шумно воздух, прижимаясь носом к шее.
