Господи, она была прекрасна с этими грешными короткими мокрыми вьющимися, как после сушки волосами, халатом, облегающим тело, раскрасневшимися губами… Воспоминания о том, чем они занимались, подействовали крайне возбуждающе, но в конечном итоге он развернулся и пошел задом наперед — так, по крайней мере он сможет смотреть на нее чуть дольше.
Она улыбнулась ему, заставив его сердце забиться вдвое быстрее. Теплота и нежность преобразили ее, сделав воистину прекрасной.
Она была его женщиной. Навсегда.
Когда дверь разделила их и послышался щелчок замка, Джона охватила нарастающая паника, будто она не просто исчезла из виду, а пропала насовсем.
Что было глупо конечно. Подавленный паранойей, он наскоро принял душ и накинул халат, стараясь не замечать, насколько быстро все это проделал.
Когда он вышел, она все ждала его, Джон хотел было взять ее за руку и направиться в особняк, но не удержался и крепко обнял ее.
Дело в том, что настанет время, когда все смертные однажды потеряют тех, кого любят. Так устроена жизнь.
Но основную часть отпущенного им времени они об этом не задумываются, хотя где-то глубоко в подсознании осознают, что это возможно в любой момент. Впрочем, существуют и напоминания, и почти все потери в духе о-боже-пожалуйста-только-не-это становятся на вашем жизненном пути, заставляя остановиться и почувствовать то, что на сердце. Подобно жуткой головной боли, оказавшейся простой мигренью; или автокатастрофе, в которой сиденья для детей и подушки безопасности сохранили всем жизнь; или кому-то кто был украден и вернулся в отчий дом… последствия этого встряхивали и заставляли хотеть быть сильнее, закаляли.
"
"Господи, он никогда особо над этим не задумывался, но начиная с первого удара сердца часы начинали свой ход и заводился будильник. Сделка, о которой вы даже не подозревали вступала в игру с судьбой, у которой на руках были все козыри. Как только минуты, часы, дни, месяца и года проходили, история была написана — ты выбывал из игры и последний стук сердца означал конец пути и время считать победы и поражения.
Удивительно, как смертность делает подобные моменты бесконечными.
И когда он прижимал Хекс к себе, ощущая ее тепло, усиливавшее его собственное, его сущность обновилась, внутренние весы восстановили равновесие и подводя итог — все, что в его жизни имело ценность находилось рядом.
Урчание его желудка, заставило их разжать объятия.
— Пойдем, — сказала она. — Накормим твоего зверя.
Он кивнул, взял ее за руку и они тронулись.