Отчеты о своем самочувствии — каждый вечер. Поездки в лабораторию — еженедельно.
Впрочем, если все это приблизит меня к полету на Ниол, я готов все стойко и мужественно стерпеть…
А еще из обычного общежития меня перевели в СПЕЦИАЛЬНОЕ. Здесь жили только особо одаренные кадеты, и мне стало немного неловко оказаться среди них…
Конечно, я буду продолжать учиться в своей группе, и мои сокурсники по-прежнему будут мозолить глаза, но… невольно я перешел в разряд элиты, а это не могло не проложить между мной и остальной группой некоторого разделения.
Правда, они не знают, в чем причина, точнее, не знают подробностей. Я им сказал, что прохожу специальное тестирование, а для чего и что из этого выйдет — утаил. Но ребята и не настаивали на большой откровенности. Разве что Соломенный Боб немного побурчал, что я теперь оставляю его одного (мы с ним делили вместе комнату еще с самого первого курса).
В новой комнате я оказался пока один, хотя вторая койка, зияющая идеально нетронутым светлым пятном, напоминала, что у меня скоро появится новый сосед.
На пары я пришел в тот же день, когда возвратился из лаборатории. Заметил, что у меня даже концентрация внимания улучшилась, и теперь даже скучные лекции лейтенанта Монро о «психологии живых существ, помещенных в изолированную среду типа звездолета» не вызывали желания спать.
На третьей паре нас неожиданно прервали, потому что в аудиторию без стука вошел глава Академии Брайян Вобстер.
Он был, как всегда, улыбчив и жестом разрешил кадетам не вставать.
— Ребята! Встречайте пополнение в ваших рядах! — сообщил он так радостно, как будто перевод какого-то нового ученика из другого учебного заведения должен был нас как-то осчастливить.
Вслед за Вобстером в аудитории показался паренек в объемной куртке, с рюкзаком на плече и со стрижкой, которая вышла из моды еще несколько лет назад.
Длинная челка спадала ему на глаза, и ему приходилось ее постоянно отбрасывать в сторону, что невольно вызвало у ребят смешки.
Но у меня отчего-то вдруг защемило сердце: парень показался мне очень знакомым…
Вот такой я впервые в прошлом увидел Исиду! Ее прежний облик так глубоко запечатлелся в моем сердце, что я теперь очень остро реагировал на все, что каким-то образом ее напоминало.
