Пульт — прямоугольный высокий короб с сияющим циферблатом кнопок и экранов — был защищен силовым полем, но Раулин несся на него безо всякого страха, а, точнее, безо всякого осознания. Только когда он напоролся на это поле и завопил от боли, я поняла, что он собой не владеет.
Изумленные и испуганные взгляды остальных детей тут же устремились на него, охранники рванули ему наперерез, но он, словно безумный зомби, игнорируя боль, потянулся к пульту управления и все-таки успел нажать несколько кнопок…"
"Свет погас, Раулин упал и затрясся в конвульсиях, охранники попытались заблокировать все недавние команды на пульте, но черная смертоносная тень с невиданной скоростью уже промчалась мимо них, заставив их неестественно вздрогнуть, замереть на пару мгновений, а потом мешками завалиться на пол…
Послышались крики, ужас объял моих одногруппников, и они стремглав рванули к выходу, а я, как зачарованная, смотрела на все это и не могла даже вдохнуть…
Мы не были друзьями с Раулином, но… он все-таки был моей семьей.
А теперь он мертв. Я чувствовала, что он мертв…
Черная тень бросилась на детишек, и некоторые из них безвольно сползли на пол, но большинству удалось сбежать, и только я стояла посреди музейного зала и смотрела в никуда.
И тогда ракхарец пришел ко мне. Именно пришел, а не принесся на своей невероятной скорости. Видимо, быстро убивать меня он не собирался.
Я чем-то привлекла его, и он сжал меня, как в тисках, высунул свой язык, который у его расы считался очень чувствительным органом и использовался ими для получения глубокого наслаждения, и начал облизывать мою кожу….
Я дрожала и сперва не двигалась, а когда он потребовал раскрыть крылья, то и вовсе перестала дышать…
А потом я начала плакать.
Ему понравился вкус моих слез, поэтому я была до сих пор жива. Но крыльев так и не раскрыла, поэтому он начал постепенно терять терпение…
Тогда меня спасло чудо: один из охранников оказался живым, хоть и смертельно раненым, и он выстрелил в ракхарца из парализатора, после чего чудовище начало сползать на пол.
