Подойдя ближе, он неожиданно… поклонился и проговорил:
— Поздравляю, вы прошли свое испытание, потомок славного рода Предтечей — Руэллианин Синоарим…
Пятый уровень и его ""испытание""…
Маруффа Эйгэ
Иллюзорный мир содрогнулся и начал рассыпаться, как карточный домик. Огромные куски скалы отваливались от гор вдалеке и с грохотом падали на землю. Почва пошла трещинами, деревья с треском ломились, выворачиваясь с корнями.
Я непроизвольно схватилась за рукав Макса и даже удивилась своему собственному жесту: неужели я уже подсознательно ищу в нем защиту? Стало даже как-то неловко.
Чувствовать себя слабой особью женского пола не хотелось.
Но происходящее вокруг все больше вызывало опасения, поэтому мы приняли решение повернуть в поле. Подальше от возможного камнепада или повального завала деревьев.
Однако через несколько мгновений все осветилось пронзительной вспышкой, ослепив глаза, а потом вдруг подозрительно затих вообще всякий шум.
В этот момент я — все еще ослепленная и оглушенная тишиной — мгновенно изменила отношение к своему желанию быть под защитой Макса и порадовалась, что отчетливо чувствую под своими пальцами его теплое предплечье.
Когда его ладонь накрыла мою руку, мне захотелось прижаться к нему и не отпускать.
Мысль о расставании вызвала дикий страх.
Свет перед глазами померк, и я изумленно огляделась вокруг.
Мы Максом стояли в пятачке света, а вокруг клубилась густая пугающая темень. Мне это место дико не понравилось. Затопило чувством опасности, и не зря: через мгновение из тени выступила знакомая мрачная и панически страшная для меня фигура из моего самого большого кошмара — ракхарец!!!
Ноги привычно задрожали, дыхание сбилось, сердце начало выскакивать из груди… Это было единственное в мире существо, рядом с которым я становилось безвольной трясущейся амёбой и ничего не могла с собой поделать…
Макс заметил мой ужас и привлек меня в себе.
— Это просто иллюзия, — шепнул он мне на ухо. — Главное не бояться ее, и она исчезнет…
Я понимала, что Макс прав, но от паники избавиться была не в состоянии.
Ракхарец сделал навстречу нам еще один шаг, и уродливо оскалился. Его длинный змеиный язык выскользнул из зубастой пасти, а меня передернуло: в памяти так живо всплыли гадкие ощущения прикосновений этого языка к коже…
— А вот и ты, моя сладкая зверушка, — проворковало чудовище грудным звериным голосом, и я непроизвольно прижалась к Максу сильнее.
