Мара непроизвольно вытянулась перед ним и опустила глаза в пол, а я, наоборот, посмотрел мужчине твердо в глаза и произнес:
— Я готов выслушать ваше предложение!
Наверное, это звучало нахально, и у меня за спиной кто-то угрожающе рыкнул. Однако Шин Орейн, как Мара называла наставника, наоборот ухмыльнулся.
— Мудрое решение! — проговорил он и указал рукой на дверь справа от нас. — Пойдёмте, поговорим…
Мы вошли в небольшую каюту, которая, очевидно, служила кабинетом цвинна. Все здесь было иширское — и мебель, и украшения на стенах, разве что несколько статуэток на столе странной конструкции и украшенные незнакомыми символами указывали на то, что хозяин этого всего — представитель другой человекоподобной расы.
Охранник остался снаружи, а мы присели в предложенные металлические стулья, прикрученные к полу.
Шин Орейн выглядел расположенным, но я не обманывался на его счет. Не знаю, нанороботы постарались ли или я стал мудрее со временем, но я остро ощутил, что существо передо мной — комок противоречий.
Пока ты выгоден ему, он готов будет иметь с тобой диалог. Как только ты станешь ему поперёк горла, о пощаде можно будет забыть…
— Я предлагаю вам вступить в мою армию, — тут же начал Шин, и его дальнейший монолог превратился в красочное описание того, насколько система ценностей и методы достижения целей сегодняшних цивилизаций дошли до состояния крайнего упадка и что вселенная нуждается в обновлении…"
"Псих! Одержимый псих! Вот таким был мой диагноз.
Но чем дольше он говорил и чем ярче сверкали синие глаза, тем больше его слова начинали казаться мне здравыми и справедливыми.
В какой-то момент на мои веки наползла нега, и я всего на мгновение их закрыл. Когда же распахнул глаза, то вдруг увидел себя… посреди огромной долины, так сильно напомнившей мне любимые просторы острова Фабо, где я провел свое детство. Воздух был чистым, и я с упоением его вдохнул. Вдруг кто-то тронул меня за плечо, и я обернулся.
Рон! Передо мной стоял мой потерянный старший брат!
— Рон! Ты вернулся!!! — радостно и изумленно воскликнул я, обнимая его и чувствуя себя счастливым.
Неужели теперь все будет хорошо? Мама наконец-то перестанет плакать по ночам, а отец больше не будет замкнутым и изможденным.
Я выпустил брата из объятий. Он казался крепким и свежим, совсем не таким, каким я видел его в последний раз.
— Где ты был, Рон? Мы так волновались!
Лицо брата мгновенно помрачнело.
— Это все наше правительство, — проговорил он с горечью в голосе.
