Он столько лет надо мной издевался, а теперь… теперь, видимо, вышел на новый уровень.
Нельзя проникаться врагом. Нельзя впускать в свою жизнь кошмар.
– Ты меня бесишь, Азарин, – шиплю и толкаю его в грудь.
Тим отстраняется. На пару сантиметров, но этого хватает. Между нами все еще искрит.
– Не думаю, – он снова ухмыляется. – Я тебе нравлюсь, иначе ты бы вчера не плакала. Страшно признавать очевидное? —шепчет. Склоняется к моему лицу и шепчет.
Оглушающий шепот. Нокаут.
Все самые страшные мысли в одном предложении.
Сглатываю и задыхаюсь. Переполняюсь воздухом, который застревает в легких. Его так много. Так много. Не могу сосредоточиться ни на чем, кроме как на дыхании. Оно прерывистое, громкое.
К горлу подступает ком. Еще приступ отчаяние. Стыд?
Разлепляю губы. В очередной раз преодолеваю себя, чтобы спросить:
– Откуда ты… Катя?
Вопрос и тишина. Моя личная тишина, врезающаяся в сердце свинцовой пулей.
Теперь уже не пытаюсь вывернуться. Просто стою и хлопаю глазами. Зачем? Зачем она ему об этом сказала?
– Я … Это не из-за тебя.
Понял? Ты не имеешь к этому никакого отношения. Я никогда, никогда не буду из-за тебя плакать. С ума пока не сошла.
Азарин прищуривается. Теперь его пальцы смыкаются на моем запястье.
Меня бьет током.
Это была жалость. На уроке. Он меня поддержал, потому что уже знал, что вчера я плакала.
Жалость, смешанная с его желанием обладать. Он поставил себе какую-то глупую цель и идет к ней любыми путями.
Накрывает. Я словно стою под ледяным дождем, промокшая до нитки.
Внешний мир медленно восстанавливается. Я начинаю слышать и видеть. Понимать, что на нас смотрят. Что мимо нет-нет да кто-то проходит.
Отталкиваю его от себя.
Азарин, видимо, не ожидает, потому что делает шаг назад. Всего шаг, которого мне хватает, чтобы вывернуться из этого гадкого плена и унести ноги. С топотом, через ступеньку и размыленным изображением, пока не окажусь в комнате.
Влетаю туда и почти сразу напарываюсь на Катю. Она приветливо взмахивает рукой, а меня прорывает.
– Зачем ты ему рассказала? Это должно было остаться между нами. Мои слезы! – кричу на нее все еще под действием адреналина и жгучей обиды.
– Я хотела как лучше.
Она говорит спокойно, но голос дрожит.
– Не лезь куда тебя не просят. Слышишь? Зачем ты все это делаешь? Кто тебя просит вообще?!
– Арин, я же…
– Что? Болтаешь направо и налево? Предаешь меня?
– Я не…
Токман замолкает. Всхлипывает. Отходит к окну с понурым видом. Может, ей и больно, но мне плевать.