Тугая сладкая спираль закручивается внизу, чувствую, как подступают волны оргазма и через несколько мгновений меня сносит в экстаз, я ничего не понимаю, кроме этой выпущенной силы энергии удовольствия, что разливается во мне. Хорошо! Как же мне хорошо. Выпадаю из реальности.
Когда он снял наручники и повязку, я не заметила. Мы лежим на кровати лицом друг к другу. Его рука гуляет по моим ягодицам, задевая ручку пробки.
— Играешься? — спрашивая шепотом. Ко мне вернулась возможность готовить, но в полный голос не хочется, хочется продлить эту глубокую интимность, что сейчас, между нами.
— Да, и еще хочу. Тебя хочу. — Целует меня медленно, водя языком во рту и также медленно толкаясь за ручку пробки в анусе. Это какие-то странные ощущения, стыдные и горячие. Хочу отодвинуться, но Белов не пускает, наоборот, сильнее прижимает к себе.
— Вечер был у нас так себе, зато ночь хороша!
* * *Днем после лекций, я позвонила Василию и сказала, что мой курс самообороны завершен.
Нет, сама идея активных занятий мне понравилась.
Тело откликнулось на эту нагрузку, давая сначала болезненные ощущения в мышцах, а через несколько недель радуя новой для меня энергией и впечатлениями от занятий. Так что я попрошусь к Белову за компанию, будем ходить в его клуб, это ближе к дому и меньше ему поводов для ревности. И пусть я не отработаю до автоматизма движения блокировки и никогда не поставлю удар, как того хотел Василий, я безмерно благодарна ему за все инструктажи, что он нам с Дианой провел.
Странно, но я стала осторожнее и спокойнее одновременно.
Егор ревнует. Сложно сказать, что я по этому поводу чувствую. Ведь ревность — собственническое чувство. Ему не все равно, я это знаю, я это чувствую и это как маленький ребенок радуюсь любым проявлениям искреннего неравнодушия. У нас с ним есть отличный секс, общий быт, его сын, и что-то еще. И мне так хочется верить, что это серьезнее и глубже, чем наша первоначальная договоренность.
Но он не говорит о чувствах. Свои эмоции он выпускает только в постели, и там я могу услышать нежности и комплименты. На за пределами спальни он обычно сдержан и прохладен.
Он — мужчина, я — женщина. И я не могу сказать первой, что люблю его. Потому что первым должен это сделать мужчина. Ну и еще потому, что я боюсь, что обманываюсь и мои чувства окажутся невзаимными. И тогда… я не знаю, что тогда.
Договор, с которого все началось, стоит между нами.
