Бессознательно я вскинула руку и зажала рот в попытке сдержать возглас ужаса.
— Как… как это обычно происходит?
— На мои запястья надевают наручники, — спокойно поведал Агент, каменея плечами. — Потом что-то колют в поясницу. Через минуту у меня встает.
— Черт, нет, я не об этом спрашивала. — Щеки запылали. — Как обычно проходят ванные процедуры?
В напряженном молчании эльф чуть шире раздвинул ноги, поднял руки и уперся ладонями в стену душевой кабины.
Я заставила себя шагнуть к нему, судорожно стиснув мочалку.
Взгляд скользнул по напряженным мышцам спины, по тонкой талии, переходящей в узкие бедра с ямочками, по вертикальной ложбинке ягодиц и тут же метнулся в сторону, зацепившись за шланг, который змеей свернулся в углу душевой кабины.
Наверное, это неприятно и даже болезненно, когда на тебя направляют мощную струю воды. Холодной! О боги, шланг был подключен к крану с синей ручкой. Несчастного эльфа не просто мыли как животное, но делали это под сильным напором ледяной воды.
Он ждал. Вытянувшись вдоль кафельной стенки, Эль-Охтарон, прославленный воин из легенд, ныне беспамятный и уязвимый, ждал, когда его новая мучительница начнет экзекуцию. Расставленные ноги, напряженные плечи, опущенная голова — лбом Агент прижимался к белой глянцевой плитке. Длинные волосы серебрились в холодном свете мигающих ламп.
Надо было скорее смыть с эльфийского тела токсичный состав, осевший на коже после криосна, но я позорно медлила. Испытывать к подопечному жалость не входило в круг обязанностей куратора, однако слезы против воли собирались в уголках глаз.
Алайна, ты слишком чувствительна для подобной работы. Ты не справишься.
Но должна. На кону твоя собственная память.
Собравшись с духом, я сделала еще один нерешительный шаг в сторону пленника. Черти, какой красавчик! Вместо того чтобы воспользоваться шлангом, я покрутила краны на стене, настроив их так, чтобы из лейки текла вода комфортной температуры.
Первые капли упали Охтарону на плечи, и эльф вздрогнул, явно ожидая, что душ будет ледяным.
В следующую секунду на меня удивленно уставились серебристые глаза. Обернувшись, Агент смотрел с недоверием, и по его прекрасному лицу, по длинным волосам струились дорожки воды.
Свет моргнул, лампы под потолком затрещали. В полном молчании я намылила губку и осторожно провела ею вдоль позвоночника Охтарона, оставив на спине полосу пены. Очередные десять минут прошли в попытках побороть неловкость.
