— Это неопасно, но очень больно, — сказал Эль, и мужчина за его спиной разразился длинной тирадой на эльфийском. Я поняла лишь отдельные слова: «чужестранка», «помощь», «благодарность».
Опускаясь на стул у постели мальчика, я горячо молила богов о том, чтобы мой дар эмпата оказался полезен. Видеть страдания ребенка было мучительно, слышать его крики — невыносимо. Я должна была помочь. Обязана. С этими мыслями я положила ладонь на влажный лоб малыша.
И крики прекратились.
Всхлипнув, эльфенок затих, а спустя минуту уснул, обессиленный выпавшими на его долю испытаниями.
Разрыдавшись, на сей раз от облегчения, мама малыша бросилась мне на шею. Гордая эльфийка стиснула меня, чужачку, в объятиях, и принялась что-то порывисто шептать. Видимо, слова благодарности.
*
День, когда я облегчила муки эльфийского ребенка, стал переломным в моей судьбе. Слухи по Ильмару распространялись так же быстро, как и на моей родине. Вскоре о том, что я сделала, знал каждый горожанин, и отношение ко мне изменилось.
Народ Эль-Охтарона наконец-то раскрыл для меня объятия.
Время бежало стремительно. Приближался день моей свадьбы. Я сгорала от нетерпения, но в первую очередь ждала не красивой торжественной церемонии, а настоящей, полноценной близости с любимым. После того как Эль обломал меня на берегу реки у цветущего дерева, я еще пару раз закидывала удочку, но неизменно оставалась без улова.
— Только после свадьбы, — словно заведенный, повторял жених, смягчая отказ нежной улыбкой.
Он даже не соглашался на альтернативные формы близости, ограничивая нас объятиями и нескромными поцелуями.
"
"И только ближе к часу икс я поняла причину такого удивительного упрямства. После плена Эль чувствовал себя опороченным. Он не мог вступить в брак чистым, поэтому ему было важно хотя бы в остальном соблюсти традиции. Могла ли я винить его за это? Конечно же нет.
В день свадьбы я, как и любая другая девушка, не находила себе места от волнения. Эли-Нора помогла мне застегнуть многочисленные крючки на платье.
Белоснежное, пышное, оно переливалось морозными узорами, сияя, как снег на солнце. Верх был полностью закрытый — длинные рукава, воротник под горло, а юбка тянулась по полу. Кажется, это называлось шлейфом. Другая служанка, Ли-Алэ, заплела мне волосы согласно свадебному этикету — пустила косу вдоль головы наподобие венка и украсила прическу живыми цветами и серебристыми лентами. Завершали торжественный наряд туфельки без каблуков, похожие на пуанты.
