– Думаешь, мужчин может интересовать лишь богатство моей семьи, а не я сама?
– Нет, конечно, но забывать об этом тебе не следует."
"Если она постоянно будет думать только об этом, то никогда не выйдет замуж. Сколько на свете есть мужчин, которых, как Ричарда, совсем не интересуют ее деньги? Ее даже удивило, что он об этом не упомянул.
Как же быстро может испортиться настроение… Ей захотелось сразу же вернуться в дом, возможно, одной, но Ричард ее остановил.
– Смотри под ноги, Джуэлс! Этот спуск очень неровный, и ступеньки выщерблены.
– Когда ты перестанешь называть меня этим гадким прозвищем, которое дал мне в детстве? – процедила она.
Ричард, казалось, не обратил ни малейшего внимания на ее резкий тон, даже не взглянул на Джулию и, задумчиво окинув взглядом озеро, произнес:
– Корабль, на котором я ходил, назывался «Сварливая Джуэл». Ты даже не можешь представить, как я смеялся всякий раз, когда это название напоминало о тебе. Нет, ты для меня Джуэлс, и навсегда останешься Джуэлс. Признай, что это вполне милое имя, по крайней мере, когда к нему не добавляется «сварливая».
Джулия так не считала, но поняла, что разозлилась без какой-либо веской причины, поэтому ради общего блага решила сменить предмет разговора.
– Это ведь не природное озеро, правда? Вижу пологий спуск только здесь, а с остальных сторон берег довольно крутой. У озера какой-то неестественный вид.
– Да, первый граф Менфорд велел начать работы еще в начале прошлого века.
– В те времена в моде были длинные волосы, точно как у тебя.
Хотел бы родиться тогда? Знаешь, твои волосы почти такие же длинные, как мои.
Ричард засмеялся.
– Нет, вовсе нет.
– Да, такие же.
– Распусти свои и покажи.
Она выдернула несколько шпилек, встряхнула головой, и волосы упали локонами ей на спину и плечи. Джулия повернулась вокруг, чтобы показать ему, и, оглянувшись через плечо, спросила:
– Ну как?
– Черт, – вырвалось у него, после чего Ричард развернул ее лицом к себе и поцеловал.
В его поцелуе не было робкой нежности, лишь непреодолимая страсть.
Эта страсть подхватила ее и понесла за собой. Так неожиданно… Именно неожиданность придала этому поцелую особую остроту. Господи! Как чудесно! У нее закружилась голова. Джулия окунулась в новое для себя королевство искушения. В его присутствии она всегда теряла голову. Когда же Ричард прижал ее к себе, чувства нахлынули с удесятеренной остротой. Волна плотского наслаждения захлестывала Джулию, достигнув самой ее глубинной сущности.
