Артур предложил попробовать лед, поскольку у нас есть запас, он решил, что это скорее поможет.
Замолчав, Джеральд медленно поднял левую руку, чтобы потрогать шишку. Прежняя, страшная рана находилась выше и чуть левее. Были и другие, но не настолько чудовищные.
– Шишка действительно большая, – заметила Джулия, с ужасом осознавая, что, несмотря на волосы, ясно может ее разглядеть.
– Нет, она стала гораздо меньше. Лед, должно быть, помог, – заверил ее отец.
– Тебе больно?
– Я почти ничего не чувствую, так что не огорчайся.
Я не мучаюсь от боли, дорогая, честно-честно.
– Но почему доктор Эндрю был так удивлен?
Джеральд фыркнул.
– Он рассказал о пациенте с амнезией, к которому вернулась память после повторного удара по голове. Я сказал, что это вряд ли относится ко мне. Но врачам так мало известно о человеческом мозге, что доктор Эндрю выказал сомнения, что эту рану вообще надо лечить. Он сказал, что она очень мала и не требует ничего, помимо пары швов. Он заявил, что подождет, пока я снова впаду в беспамятство, прежде чем накладывать швы.
Случившееся его удивило, но особого оптимизма в словах доктора Эндрю не было. Но когда он приехал ко мне к концу дня, я все еще помнил, кто я такой. Потом он навестил меня ближе к ночи, перед сном, но я по-прежнему находился в здравом рассудке.
Джеральд снова широко улыбался. Джулия расплакалась, хотя пыталась сдержаться. Со времени несчастного случая отец никогда не оставался в сознании так долго. Обычно это длилось несколько часов, а порой лишь несколько минут, прежде чем его сознание снова заволакивал туман беспамятства.
Слезы все еще катились по ее щекам, но она улыбнулась так же широко, как отец:
– Господи! Ты наконец вернулся домой!
Глава двадцать четвертая
Всю неделю Джулия почти не отходила от постели отца. Ей хотелось, чтобы рядом с ним постоянно кто-то дежурил. И, хотя в доме было полным-полно слуг, которым она могла это поручить, Джулия делила эту заботу с Артуром. Даже когда Джеральд спал, кто-то непременно сидел у его постели.
Она никого не принимала, даже лучших подруг: Джорджину, Габриэллу и Кэрол. Лакею Джулия приказала всем сообщать хорошие новости и передавать, что они скоро увидятся.
Вот только она не знала, когда наступит это «скоро». Джулия опасалась, что отцу снова станет хуже, он впадет в забытье, и что дни ее общения с ним сочтены. Из-за этих страхов девушка остро ощущала бег времени и не хотела упустить ни единой минуты общения с отцом.
