Мы обменялись номерами лиаров, доели завтрак, разговаривая на самые разные темы, и распрощались.
За этот час Крис в кафе так и не появился. Что же у него за тренировка там такая? Оказывается, я могу скучать по этому мужчине, даже когда не видела его всего ничего!
Глава восемнадцатая
Крис Рейес
За четыре часа я прошел все новые реальности, раз за разом выплескивая силу и надеясь справиться с эмоциями. Тщетно! Я по-прежнему был в тупике, не понимая того, что со мной творится.
Сила сейчас слушалась безукоризненно, но проблему это не решало.
Я уже знал, что стоит только кареглазой оказаться в малейшей опасности, все изменится. Вчера, когда у нее случился откат, я не смог даже от нее уйти. Внутри все закручивалось узлом от мысли, что Миранде может стать хуже. И никакие разумные доводы здесь не помогали. Эти ненормальные эмоции были так сильны, что даже пересилили мой откат, чего раньше никогда не случалось!
Это просто самая настоящая бездна какая-то!
Я ударил кулаком о стену, надеясь, что боль приведет в чувство, но легче не стало.
Выдохнул, перемещаясь в раздевалку, и, когда уже собрался и вышел, в коридоре увидел Рашхана и Маркуса. Они меня не заметили, щелкая голограммы и явно погруженные в обсуждение какой-то проблемы.
– Я недавно видел тренировку Криса, и Наран дал координаты специалистов, что разрабатывают программы для контроля эмоций.
– Так впечатлился? – спросил Рашхан.
– Да. Не помешает перенять эту тактику. Крис вон, очень спокойный, сдержанный, сосредоточен только на происходящем.
– Вот погоди, влюбится, и там такое будет…
Не понял, о чем это он?
– Что будет? – уточнил Маркус, опережая меня и задавая так нужный вопрос.
– В нашей семье есть особенность – мужчина способен любить одну-единственную женщину. И именно она пробивает на сильные эмоции, разрушая хваленый самоконтроль.
Что?
Спину словно ошпарило кипятком.
Понимая, что сила рвется изнутри зверем, я сделал шаг назад, оказываясь в тренировочном зале, и прислонился лбом к холодной стене.
Харт ведь не может мне нравится. Просто не может. Она раздражает, злит, заставляет тревожиться, бояться за нее и рваться защищать. И ничего больше. Абсолютно ничего. Я в этом просто уверен.
Она мне не нравится. Не нравится. Не нравится. Я в очередной раз повторил про себя эти слова, старательно за них держась.
И осознал, что лгу самому себе.
Или не лгу. То, что я испытываю к кареглазой, гораздо серьезнее и глубже. Да, она мне не нравится. Я просто… люблю ее.
