Но, как оказалось, лишь ветер шелохнул ветки какого-то колючего кустарника, на миг отвлекая мое внимание.
– Кадура тут нет, моя бы сила, пусть ее сейчас и крохи, его бы ощутила.
– Он мертв, – коротко ответил я, проверяя карманы, в надежде найти хоть еще какие-то медикаменты.
– Что ж… Одной проблемой меньше, – помолчав немного, но даже не пытаясь узнать подробности, заметил он.
Я посмотрел на Рашхана, по-прежнему невозмутимого и спокойного, будто мы тут говорили о погоде, а он не лежал со сломанными ногами и истекающим кровью плечом.
– Обопрись рукой о скалу, чтобы я мог закинуть тебя на спину, – сказал, прикинув, как это удобнее всего сделать.
– Крис, в этом нет смысла.
Он это серьезно? Я замер, не веря в услышанное.
– Мы сейчас находимся в одной из аномальных зон на Ариате.
У нас есть такие на планете?
Посмотрел на Рашхана, отмечая, что его глаза налились тьмой. Она билась внутри, будто пыталась вырваться, но не могла. Похоже, брат изо всех сил старался сдержать какие-то эмоции.
Я и не помнил, когда последний раз видел его в таком состоянии. Разве что… в детстве.
– Эта территория изолирована из-за опасного метеоритного излучения. Как ты уже знаешь, оно блокирует способности одаренных. Любые.
– Я нащупал энергию камня, ее там крохи, – заметил, не сводя с него глаз. – Метеорит уже не может блокировать наш дар.
– Ты, Кадура, так полагаю, по ветру развеял? – уточнил Рашхан.
– Практически.
– Значит, энергия, которая была в нем, но никогда не являлась его частью, развеялась, не вернувшись в камень, но по-прежнему блокирует дар.
Хм… То есть надеяться использовать способность здесь бесполезно.
– Там метеорит еще какой-то дрянью напичкан, – счел нужным сообщить я.
– Знаю. Вида энергий в метеорите было две. Вторая… то, с чем вообще лучше не иметь дело. Благодаря ей метеорит способен менять климатические условия и усиливает развитие всего живого за рекордное время – двадцать пять часов.
Рашхан говорил спокойно, но тщательно подбирал слова. Эта информация, однозначно, закрытая, даже для одаренных.
– Энергия обновляется каждые сутки и уничтожает все живое, что здесь находится за час.
Я сжал пальцы, осознавая сказанное, но больше ничем не выдал своих чувств.
– У нас осталось восемнадцать часов сорок три минуты, – бросив взгляд на лиар и не дожидаясь моего вопроса, сказал брат все тем же ровным голосом. – Хоть с чем-то повезло.
