И разве ты не пытаешься убедить в себя в том, что я ничем иным в тебе, кроме как твоим шикарным телом, больше не интересуюсь. Тем самым надеясь лишить меня в своих глазах хоть каких-то положительных человеческих качеств и черт.
Наверное, я очень хотела, чтобы этого никогда не произошло. Чтобы ему не ударило в голову от скуки ради затрагивать подобные темы разговоров, как и лезть в мою душу. Но этого так и не удалось избежать, как и всех запрещённых приёмов от Маннерса. Как будто он и вправду сканировал меня всё это время насквозь, чтобы докопаться до всех моих подсознательных страхов, которые он будет использовать против меня в нужный для него момент.
И, естественно, только для того, чтоб насытиться новым видом психотропного наркотика, а меня развести на новый выброс нужных ему чувств и эмоций.
— А можно как-нибудь обойтись без этого?
— Нет, mon papillon, нельзя. Поэтому ты и здесь. Потому что я так захотел… — и опять не обошлось без очередного запрещённого приёма, которым меня накрыло куда сильнее, чем всеми его предыдущими манипуляциями.
Мужчина вдруг обхватил меня пальцами под подбородком и поддался на меня вперёд, заключая в реальную клетку своих убийственных действий и показательно ласковых рук. Я и очнуться не успела от слишком невыносимой для меня демонстрации власти чужой подавляющей воли и не менее подчиняющих касаний.
Он всё-таки заставил посмотреть в его глаза, приподняв мне лицо, а другой рукой скользнув в расстегнутый ворот рубашки, чтобы «царапнуть» чувствительную кожу груди в нескольких дюймах от сжавшегося соска.
И всё вроде как ненавязчиво, всего лишь желая якобы сделать мне приятное или заставить подчиниться на уровне животных инстинктов. Ты мне — правду о себе, а я тебя за это поглажу и отблагодарю щедрой лаской физического удовольствия.
— Расскажи… почему ты уехала из родного Техаса, ещё и променяла его на менее перспективный Нью-Йорк? Эдвард же тебя, наверное, об этом тоже расспрашивал? Хотя, вполне возможно, ему ты могла и соврать.
Пониженный голос Маннерса звучной бархатной вибрацией пытался забраться в мою голову, задевая вместе с ленивыми губами мужчины мой лоб будто дразнящими поцелуями, в такт гулящих по моей груди пальцев.
При этом тему для подобных действий он выбрал не самую подходящую. Уж лучше бы вообще ни о чём не спрашивал!
— Просто уехала… Как уезжают многие оттуда, где им ничего не светит. Мне как-то не посчастливило родиться в «типичной» для Техаса семье потомственных аристократов-нефтянников.
