Я нашла его в очень просторной гостиной, к которой, видимо, примыкало ещё несколько не менее огромных зон иного назначения и функционала, отделённого либо стенками не всегда прямолинейных стеллажей, либо колоннами или каким-нибудь вычурно современным камином. В общем… окружившее меня пространство оказалось для моего восприятия неестественно большим и каким-то ассиметричным. Вместо старой добротной классики — вроде как лаконичный хай тек с преобладанием чёрных тонов (чёрные занавески, чёрная корпусная и мягкая мебель, возможно чёрное постельное бельё) и под стать тёмной гамме общего интерьера достаточно сильно приглушённое освещение.
Попади я сюда совершенно одна и без проводника — заблудилась бы на раз, не успев и моргнуть.
— Ну, что ты там застыла, как неродная. Проходи. Садись…
Я не знаю, зачем он мне всё это сказал, когда прекрасно мог справиться с данной задачей, применяя лишь один жест рук. Что, в принципе, и делал, пока говорил и совершал подчёркнуто ленивые шаги в мою сторону вдоль огромного центрального дивана.
При этом одну ладонь продолжал держать в кармане идеально отутюженных чёрных брюк, а второй, расслабленно, но с въевшейся в мышечную память привычкой вначале подозвал к себе, а потом указал на выбранное для меня место.
И снова меня качнуло от мощного удара сердца, притопив сознание и тело выматывающими страхами с дикой слабостью-дрожью в коленках, будто перед этим кто-то приложился к моему затылку реальным обухом.
"
"Как бы я не готовилась к этой встрече и сколько бы не вкладывала сил в своё состояние, после всего, что мне пришлось пережить из-за этого человека, обойтись без очередного шокового удара по мозгам так и не вышло. Передо мной действительно стоял тот самый Маннерс, самая первая встреча с которым оставила в моей памяти неизгладимое впечатление с не менее въедливыми ощущениями. Высокий (где-то под метр девяносто, не ниже), статный, с мощной, хорошо накачанной шеей и впечатляющим размахом мускулистых плеч, скрытых дорогим египетским хлопком чёрной сорочки и, конечно же, с величественной посадкой красивой головы.
Весь его внешний образ и явно врождённая аристократическая стать едва ли не кричали о том, что он не просто подходит данному месту. Он неотъемлемая его часть, самый главный винтик или даже сердцевина — энергетический аккумулятор, который заставлял всю эту огромную махину работать, «дышать» и «жить».
