И, конечно, я убедилась уже на все сто, что это он, снова оцепенев на своём месте и, практически не дыша, наблюдая, как он покачивается с поверхностью растревоженной им воды, временно придерживаясь ладонями о выступ мраморного парапета. А потом опять погружается после очередного глубокого вздоха. Но в этот раз плывёт в сторону окна, где-то к центру бокового бортика. И снова я не нахожу в себе сил сойти с места и уйти. Снова жду и…подсознательно на что-то надеюсь, позволяя временно заснувшим чувствам вновь верховодить в моей душе и контуженном сознании.
От былой апатии и «сонливости» не осталось и следа. Знакомый тремор уже вибрирует под кожей, подрезая суставы пока ещё лёгкой слабостью. Диафрагму мучают уже не нервные спазмы, а болезненные приступы сумасшедших эмоций. Глаза жгут подступающие слёзы. Горло сжимает сухой плёнкой кратковременного удушья с истеричными рыданиями. Но мне удаётся сдержаться. Из последних сил.
Особенно когда Маннерс снова выныривает, но в этот раз уже больше боком ко мне, облокачиваясь о скрытый в воде бортик и убираясь лбом о запястье скрещённых рук.
Его мощные плечи и верхняя часть спины вроде и не кажутся напряжёнными, но я почему-то чувствую в его действиях что-то совершенно другое, пусть и не вижу полностью его лица. Не могу понять что, но и выяснять не собираюсь. Я здесь не для этого. Тем более, если задержусь тут ещё на минуту или две, тогда уже всё… Тогда точно не смогу заставить себя уйти… И сбежать…
Поэтому, едва понимая, что делаю, разворачиваюсь и иду в сторону выхода… вернее, плыву, не чувствуя под собой пола и ног.
Не чувствуя себя, окружающего пространства и самой реальности. Кажется, что это вовсе и не я. И всё, что делаю дальше — тоже делает кто-то другой. Скорее, частично проснувшаяся во мне Анна Лорен Брайт. Упрямая, прагматичная и всегда себе на уме. Уж кому-кому, а ей провернуть весь план продуманного мною побега не стоило ровным счётом ничего. Она уже когда-то через это проходило.
А сейчас ситуация в разы проще. При большом желании я могла сбежать отсюда и намного раньше. И дело не в недостающей смелости или страхе перед ответными действиями от Маннерса. Я действительно думала, что он меня отпустит сам. Он должен был это сделать по собственной воле и желанию! Я должна была быть уверена, что больше не вызываю в нём никаких хотелок и что… больше ему не нужна…
А теперь…
Всё слишком затянулось. Я перестала себя воспринимать.
