Читать книги и журналы? Меня от них начало тошнить уже на второй день. Фильмы по кабельному телевиденью тоже надоедали буквально до тошноты уже на второй час после вынужденного просмотра в состоянии постоянного выжидания и нервного напряжения. Я не могла сосредоточить своё внимание дольше, чем на минуту или две вообще ни на чём. Слух не воспринимал услышанное, мозг — увиденное и прочитанное. Всё, о чём я могла думать — это о Маннерсе и том, чем для меня может закончиться насильственное у него проживание.
А потом я стала разрабатывать план побега.
И если бы одна из горничных так удачно не потеряла свой служебный ключ от лифта прямо перед моим носом где-то на пятый день моего здесь пребывания, едва ли бы я так скоро зацепилась за данную идею. Иначе даже не представляю, как бы мне вообще удалось отсюда выбраться.
* * * *
В этот день, где-то сразу после обеда, меня резко потянуло в сон. Конечно, я поняла в тот же момент, что это была не моя неожиданная реакция на только что съеденную отбивную с грибным рагу, стандартную порцию нанаимо на десерт и выпитый до дна стакан грушевого сока.
Маннерс опять подмешал мне в еду снотворное, собираясь покинуть гостиницу, скорей всего, до самого вечера."
"Естественно, я объявила вслух о своём недомогании и что, видимо, не выспалась за эту ночь, после чего отпросилась в туалет и там, заложив в толчке воду листами туалетной бумаги, попыталась, как можно бесшумней, избавиться от всего съеденного мною обеда. Само собой, абсолютно от всего не получилось, но хотя бы от большей его части.
В любом случае, если и засну, то уж точно не на полдня. К тому же, именно сейчас сбегать я не собиралась. И в таком состоянии у меня бы едва что-нибудь путное вышло. Для таких безумных планов-действий нужна ясная голова и твёрдая рука. Чего я теперь и пыталась добиться.
Правда, для начала всё же пришлось залезть в постель и отрубиться на несколько часов беспробудного сна. Но в эти моменты я, по крайне мере, была уже относительно спокойна. И не только из-за действия седативного препарата.
Во всяком случае, переживать на счёт предстоящего побега до лихорадящей трясучки не пришлось. И даже когда я проснулась где-то через шесть часов, тоже ещё не сразу впала в мандраж. На то, чтобы всплыть из умиротворённого состояния, потребовалось немало времени. Казалось, что вместе со снотворным Маннерс подмешал мне что-то ещё. Какое-то сильное успокоительное, из-за которого я приходила в себя где-то ещё минут тридцать (а то и больше).
