– В подобных случаях провинившихся отправляют на аукцион рабов, где их может приобрести любой желающий. Чтобы вы могли хорошо выполнять свои обязанности, я внедрил в ваш разум знания самых распространенных языков третьего мира демонов.
Мои глаза снова полезли на лоб. Похоже, скоро они там прочно обоснуются. Так вот почему я понимаю его! Интересно, а как внедрил? Только увидев озадаченную рожу вампира, я сообразила, что задала вопрос вслух. После некоторой паузы он все же ответил:
– С помощью специального прибора.
Вам в подробностях рассказать о его технических характеристиках?
Я невольно улыбнулась. Оказывается, и вампиры обладают чувством юмора. Хотя меня это не спасет.
– Итак, на этом мои функции выполнены, – провозгласил вампир. – Сейчас вас проводят в нужное ведомство, занимающееся этими вопросами. Всего хорошего, госпожа Бардова!
Еще и издевается, сволочь! Сообщил, что меня сейчас в рабство продадут неизвестно кому, и всего хорошего пожелал. Похоже, сволочизмом здесь отличаются не только демоны и оборотни.
Вампир нажал на какую-то кнопку на столе и уже хотел что-то приказать, по всей видимости, своей секретарше, когда дверь кабинета резко распахнулась. А перед этим отчетливо послышался громовой рык:
– Где она?! Она там?
Никогда еще я не была так рада видеть Зепара! Судя по ошарашенному взгляду вампира, для него появление белобрысого оказалось не менее неожиданным, чем для меня.
– Лорд Зепар?
Не обращая на вампирюгу ни малейшего внимания, словно он был пустым местом, демон метнулся ко мне.
Учитывая, что я все еще полулежала на диване, подумать можно было всякое. Наверняка этот извращенец предположил как раз самое похабное!
– Ирина, – выдохнул он, опускаясь рядом с диваном на колени. – Он что-то сделал тебе? – последние слова сопровождались таким рыком, что даже я вздрогнула.
Послышался сдавленный возглас хозяина кабинета.
– Что вы, лорд Зепар! Я и пальцем к ней не прикоснулся. Разве что царапины на ноге залечил.
Зепар на него по-прежнему не смотрел, а ждал ответа от меня.
Хоть я и была зла на вампира, но все же из чувства справедливости сказала:
– Он и правда меня не трогал. Я в обморок упала… Вот и все…
Он судорожно прижал меня к себе, отчего я едва не задохнулась. Ощупал, в этот раз для того, чтобы убедиться, что у меня все целое. Только после этого отпустил. В полном ошеломлении я смотрела на блондина, не зная, что и думать. Сказать, что он вел себя странно, – ничего не сказать.
