К счастью, у магистра Кайлеса, а тот не отличался вредностью. За опоздание по головке не погладит, конечно, но и наказывать не станет.
– Думаю, ничего страшного не случится, если ты ее пропустишь, – бархатным голосом проговорил он, проводя носом по моему виску. – Как ты приятно пахнешь…
– Да ну? – процедила я. – Духами никакими не пользуюсь, так что хватит мне мозги пудрить.
– Твой запах лучше всяких духов, – пробормотал он, продолжая водить носом по моей коже. Потом я почувствовала, как наглые губы скользнули по шее, вызывая по телу вереницу мурашек.
– Слушайте, может, хватит? – Я резко дернулась и ладонями уперлась в его грудь. – Это уже не смешно!
– А кому должно быть смешно? – пробормотал он, ненадолго отрываясь от моей шеи.
– Ваши попытки позлить Астарта зашли слишком далеко. Хватит уже! – повторила я, кипя от ярости.
– Попытки позлить? – Зепар выпрямился, в упор глядя на меня. – Ты мое внимание воспринимаешь именно так? Поэтому так ведешь себя?
– Еще скажите, что я ошибаюсь! – ехидно бросила я.
– И что вдруг воспылали к какой-то жалкой человечке большими и светлыми чувствами!
Некоторое время архидемон молчал, глядя на меня как-то странно. Потом расхохотался с непонятной горечью.
– Не представляешь, как бы я хотел, чтобы мной руководило лишь желание позлить Астарта. Глупая человечка, – вздохнул он.
– Что и требовалось доказать! – подытожила я и снова дернулась, стремясь высвободиться.
Он опустил руки, больше не удерживая. Я тут же ринулась прочь. Зепар поймал меня у самого выхода, развернул и снова прижал к себе.
– Не отпущу! – хрипло выдохнул он, прижимаясь всем телом. То, что он возбужден не на шутку, не особо меня порадовало. – Что ты со мной делаешь, маленькая вредная ведьмочка? Ты мне под кожу въелась. И не вытравить тебя оттуда…
Совершенно ошарашенная, я глядела в его лицо с хищно раздувающимися ноздрями. Глаза горели так, что смотреть больно.
– Никогда со мной такого не было, – пробормотал он почти с ненавистью. – Словно наваждение…
– Я вам не верю! – четко проговаривая каждое слово, сказала я.
– Когда-то мне уже клялись в сильных чувствах. В итоге только боль и страдания. Не хочу больше! Не хочу быть игрушкой!
Зепар замер, его лицо стало обескураженным. Впервые он не нашел, что сказать, и просто отпустил. В этот раз не удерживал, когда я стремительно побежала прочь из аудитории. А я неслась по коридору, почти ничего не видя из-за застилающих глаза слез, и вспоминала Андрея. Каждый удар, каждое оскорбление.
