Это ясно?
Некоторое время Дайрен смотрел на меня ненавидящими прищуренными глазами, потом кивнул.
— Ладно."
"— Ваш визор, студент, — я протянула руку, не отпуская из плена тяжелого взгляда, каким умела смотреть только леди Тайгрин.
Он швырнул мне прибор и, к счастью, я сумела его поймать, не выдав своей не слишком хорошей физической формы. Все же занятия по «Военной подготовке» дали свое — реакция у меня значительно улучшилась! Ни слова больше не говоря, я спрятала прибор в пояс и вышла из аудитории.
Сердце колотилось так, что сама слышала его стук. Пока шла по коридору, в голове немного прояснилось, и я в полной мере осознала, что наделала. Если куратор узнает о моем самоуправстве, это меня нужно будет пожалеть, а не Дайрена! Черт! Я кусала губы, не зная, как теперь расхлебать ту кашу, которую заварила.
И в качестве подтверждения всемирно известного закона подлости из‑за поворота в этот момент выплыл крейсер под названием «Эжена Тайгрин». Проклятье! Финита — ля — комедия, как говорится.
Недолго я радовалась одержанной над рыжим победе! Медленно ползущие на лоб брови куратора и возмущенно округляющийся рот не давали и шанса на благоприятный исход. Я резко развернулась и попыталась трусливо скрыться с поля ее зрения. Вдруг подумает, что у нее галлюцинации?
— Студентка Бардова! — раздалось за спиной яростное шипение. — Немедленно вернитесь!
Через пять минут мы уже сидели в покоях Эжены Тайгрин. Я в своем истинном облике, с кучей визоров в руках, куратор — за столом, буравя меня мрачным взглядом.
Не скрывая ничего из того, что натворила, прикрываясь ее личиной, я поспешно рассказывала. Она ни разу не прервала, по — видимому, накапливая гнев, который обрушит немедленно по окончанию моей тирады. Умолкнув, я вжала голову в плечи, не решаясь глянуть на преподавателя. Некоторое время царило гнетущее молчание, потом послышался холодный голос леди Тайгрин:
— Я немедленно попрошу лорда Астарта избавить меня от необходимости быть вашим куратором, студентка Бардова.
Я почувствовала, как глаза наполняются слезами. В горле стоял тугой комок, и я с трудом пролепетала:
— Простите меня…
— За что вы просите прощения, студентка? — процедила куратор.
— За то, что изображала вас сегодня.
— Вот как? А почему не за то, что вы так явно продемонстрировали мне свое недоверие?
Я непонимающе подняла голову и встретилась со сверкающими от гнева карими глазами.
