— У кого‑то слишком длинный язык, — проворчал Астарт, и я тут же ринулась защищать дворецкого Хайдена.
— Нет, просто кто‑то не скрывает от меня правду.
— Какую правду?
Астарт отпустил меня и вытянулся рядом на постели, уставившись в потолок. Я повернула к нему голову, любуясь идеальным профилем, и с горечью сказала:
— О том, что ты любил так сильно, что после ее смерти запретил себе любить вообще. До сих пор держишь в том же виде ее комнату, словно она живая и когда‑нибудь вернется.
— Ира, когда я женился на Талиссии, то еще не знал, что Лилит не остановится ни перед чем.
— Пусть так… — стало вдвойне больнее от того, что он даже возражать не стал на то, как сильно ее любит до сих пор. — Но она продолжает оставаться для тебя единственной женщиной, которую ты любил по — настоящему… Прости, — сама устыдилась этих обвинений. Какое право я имею выдвигать их? Астарт никогда и ничего мне не обещал. Это я затащила его в постель прошлой ночью, а не он меня. Пора смириться, что я в его жизни просто очередная девка, согревавшая постель в одну из ночей.
Поднялась с кровати, извлекла из пояса униформу студентки Академии Тайных знаний и стала одеваться. Когда мельком взглянула на Астарта, увидела, что он наблюдает за мной, лежа на боку и опираясь на локоть. В глазах застыло странное болезненное выражение. Я уже полностью оделась и теперь остервенело расчесывала волосы, стоя перед зеркалом в полный рост. Потом услышала негромкий голос моего архидемона:
— Я мог бы не разубеждать тебя в том мнении, что уже сложилось.
Так было бы легче.
— Для кого? — я развернулась к нему, зажав в руке гребень.
— Для тебя.
— Поверь, я предпочту самую горькую правду, а не постоянные сомнения, — возразила я и закусила губу, чувствуя, как при одном взгляде на него замирает сердце. — Расскажи мне о ней. Если я хоть что‑то для тебя значу…
— Шантажистка, — невесело усмехнулся он, и я слабо улыбнулась в ответ.
— Просто это для меня на самом деле важно…
— Ладно…
Астарт поднялся и быстро оделся, избегая смотреть на меня.
Я же не могла отвести глаз от его великолепного тела, снова возвращаясь к сегодняшней ночи, когда оно сливалось с моим в единое целое. Темные волосы с красным отливом мерцали при свете первых солнечных лучей, пробивающихся через приоткрытую портьеру. Уже полностью одетый, он прошел к окну и устремил взор на просыпающийся мир. Заговорил отстраненно и спокойно, словно изо всех сил сдерживая малейший проблеск эмоций.
