Но они оба ошиблись, и через месяц Киллиан все равно сорвался: проклятье взяло свое, причем многократно усилившись, отчего он буквально потерял рассудок от похоти, а когда очнулся, обнаружил себя в постели сразу с несколькими женщинами, ничего не помня о прошедшей ночи. К несчастью, Розали стала этому свидетельницей и не смогла вынести подобной боли.
Этим воспользовался уже положивший на нее глаз Гейн, и он смог увести ее от Киллиана, который пытался вымолить у Розали прощение, постепенно становясь одержимым, отчего поступал резко, жестко и порой безрассудно, чем лишь сильнее толкал Розали в объятия новоиспеченного вдовца.
Собственно, так и появился антагонист истории.
Вот такие дела.
По роману Киллиан ненавидел свое проклятье и с ранних лет стремился всеми силами снять его. В своих исследованиях он достигал невероятных успехов, отчего прославился даже больше, чем его предки, за достижения в развитии королевства: от лекарств, до магических устройств и печатей, которые облегчали жизнь даже простолюдинам.
И эта аптека, которой он владел, скрывая свое настоящее имя, была создана для простых жителей, чтобы они также могли пользоваться его эликсирами.
Но, несмотря на свои достижения, к моменту появления Розали Нокс так и не приблизился к пояснению загадки своего проклятья, отчего постепенно впадал в депрессию, становясь все более невыносимым. И лишь с появлением святой робкая надежда придаст ему сил... Ровно до того момента, пока главная героиня его не бросит, после чего Киллиан конкретно поедет крышей.
Это я все к чему? Возможно, понимание персонажа и знание его трагичной предыстории сказались на мне, придавая сил. Потому я стоически терпела и его капризы, и банальные издевательства, и его выводящий из себя нарциссизм, и бесконечный поток женщин, который я поначалу только спроваживала, но постепенно, из-за занятости босса, была вынуждена еще и находить. Я в публичном доме была уже «своя», меня и персонал и завсегдатаи в лицо знали и даже уважительно здоровались.
Я пережила это все, хотя порой и было невыносимо сложно.
В такие моменты успокаивало одно: за каждую свою потраченную нервную клетку я сдирала с герцога втридорога! С чем он постепенно смирился, признавая, что пользы от меня значительно больше, потому на мне не экономили.
Не знаю, к несчастью или напротив, но такие моменты за два года случались довольно часто, потому я успела даже свыкнуться.
