Потому со всех ног пустилась внутрь дома и буквально влетела по лестнице на второй этаж. Без стука вломилась в комнату, из которой доносился неимоверный шум и звук ломающихся вещей (надеюсь, не моих). Передо мной предстала нелицеприятная картина, которую за время моей службы у Нокса я надеялась больше не видеть. Так случалось раза три-четыре, когда Нокс был доведен своим проклятьем до полного отчаяния и тогда он пускался во все тяжкие в своем самоубийственном желании избавиться от своей напасти и переходил не только к опасным экспериментам, но и запрещенной магии.
Но сейчас, если верить Рози, он избавился от проклятья, потому единственное объяснение подобного панического настроения лишь одно: он испугался за меня.
— Ваша Светлость! — выкрикнула я, надеясь привлечь внимание суетящегося Нокса, который рылся в своем багаже, разбрасывая по комнате ненужные вещи. — Герцог Нокс! — не возымев успела, повысила я голос, но в последний момент была вынуждена уворачиваться от пролетающего реагента, который после моего движения угодил в вазу, которую я только недавно купила! Так, а вот это уже серьезно! Что за вандализм в моем доме? — Киллиан! — рявкнула я и наконец смогла привлечь внимание деятельного и паникующего герцога.
— Ты что здесь устроил?! — прошипела я, но быстро заткнулась, так как обратить на себя внимание этого маниакально придурка, который в порыве наивысшего волнения вообще не отдавал себе отчета в своих действиях, было довольно опрометчивой затеей.
Потому что, когда фокус его внимания сместился с поисков необходимых книг и реагентов, на меня, его блестящие зеленым светом глаза пораженно распахнулись, а после на меня буквально набросились.
Обхватили за плечи, а после проорали прямо в лицо:
— Элла? Где болит?! Как себя чувствуешь?! — намереваясь порвать мне барабанные перепонки орал он с затравленным и сумасшедшем блеском в глазах. — Я что-нибудь придумаю! Ты не умрешь! Я тебе не позволю! — решив, что оглушить меня ему мало, начал он меня еще и трясти, отчего моя голова болталась как у болванчика, угрожая отвалиться к чертям.
Мне же оставалось лишь мычать в ответ, так как боялась, что если скажу хоть слово при такой тряски, непременно откушу себе язык. — Элла! Элла! Ответь мне!
— Ы-а-а-а... — выдавила я.
Заставь дурака Богу молиться, как говорится...
— Я спасу тебя! Ты ни за что не умрешь! — обещал он, не понимая, что если продолжит в том же духе, я от его действий реально душу богу отдам.
