Кинохроника показывала его со спины во время награждения нескольких отличившихся офицеров. Сосредоточившись на том, чтобы разглядеть Гитлера, Лена даже не сразу поняла, кого именно награждают рыцарскими крестами, как пояснил ей в двух словах Франке.
— Тоже мне, соколы Гитлера! — фыркнул он, повторив слова диктора, но совсем другим тоном — иронично-зло. — Если бы они так же воевали на Западе, как здесь, на Востоке, то мы бы давно уже загнали под каблук сапога этих наглых бриттов.
"
"И только после его шепота Лена стала вслушиваться в немецкую речь. Диктор хвалил летчиков, сообщая зрителям об удачных вылетах и сбитых самолетах, а она смотрела на лица награждаемых, на их форму и крест у самого воротника и чувствовала, как сжимается что-то мучительно медленно в груди, лишая ее возможности свободно дышать. Она не слышала ни слова из закадровых слов. Пытаясь побороть эти ощущения, вцепилась в подлокотники кресла и просто смотрела на лица людей, которые с воздуха несли смерть.
Вдруг один из летчиков, касаясь кончиками пальцев награды на своей шее, на какое-то мгновение перевел взгляд прямо в камеру, и Лене показалось, что он посмотрел через экран прямо на нее. Конечно, это было не так. Летчик был просто идеальным арийцем, как она поняла позднее, когда отступили эмоции — светловолосый, красивый, высокий, превосходно сложенный, отчего форма сидела на нем, как влитая.
Именно поэтому его крупный план так часто брала камера, словно хвастаясь тем, какие соколы летают в рядах люфтваффе[12].
Кадры сменились на общие планы встречи. А потом ударили по ней звуками барабанов, которые для всех остальных прозвучали, наверно, как раскаты грома или бравирующие нотки марша. Лене же они напомнили вовсе не звуки грозы, а угрозу налета. Вернули в тот самый день, когда земля и небо для нее перевернулись и стали единым целым в дымовой завесе, когда она, растерянная и перепуганная, стояла в одном ботинке посреди поля зерновых, изъеденного разрывами.
На экране летчики с фюрером во главе стола пили кофе и ели торт, но Лена уже не видела этого. Она вдруг подскочила с места и быстро стала пробираться к выходу по ряду, совсем не заботясь о том, что наступает на ноги офицеров и их спутниц. Впервые в жизни она вдруг понимала значение выражение «хватит удар».