Пусть это будет твоим рождественским подарком. Сегодня ведь принято дарить друг другу подарки. В Советах так делают?
— Нет, мы не празднуем Рождество. Это религиозный праздник, а в нашей стране нет религии, — ответила Лена, отворачиваясь от Рихарда к столу. Вернулась прежняя волна чувств, которые бушевали в ней всего минуту назад, когда слушала «Серенаду» и смотрела в его глаза. — Мы дарим подарки на Новый год. И украшаем ель тоже к этой дате.
Она спиной чувствовала, что он смотрит на нее. Прожигая ее насквозь.
Вызывая в ней дрожь. Лена старалась ставить бокалы на поднос как можно аккуратнее, чтобы они не ударились друг о друга и не выдали ее волнение легким звоном.
Она хотела этого. Как же она хотела этого танца! Чем может навредить один короткий вальс? Биргит уже давно ушла к себе, довольная, что вечер удался. Гости разошлись по своим комнатам. Никто не увидит. Никто не узнает. Быть может, это единственный раз, когда она сможет снова танцевать. Как когда-то. И это единственный раз, когда будет так близко к Рихарду.
— Потанцуй со мной, Ленхен…
Сердце замерло на миг от того, что она услышала в его голосе. Лена вдохнула пару раз, пытаясь выровнять сбивчивое дыхание, и повернулась к Рихарду. Их глаза встретились, и она заметила, как он напряжен сейчас, несмотря на расслабленную позу и беспорядок в одежде. И она прикусила губу, боясь, что ненароком с губ сорвется положенный обстоятельствами отказ, и кивнула, принимая его предложение. Радость, вспыхнувшая во взгляде Рихарда, отразилась в ней теплом, закружила голову и заставила отбросить в сторону любые мысли о том, какую ошибку она сейчас совершает, соглашаясь на этот танец.
Она хотела этого. Безумно. До дрожи в пальцах. Именно сейчас, а дальше пусть будет что будет…
Их разделяли всего несколько шагов. Но это расстояние Рихард преодолел так медленно, что Лена мысленно поторопила его, боясь передумать. Он давал ей возможность отступить, поняла она и даже разозлилась за это. Рихард остановился от нее на расстоянии вытянутой руки, давая понять, что оставляет пространство между ними, в нежелании смущать нежеланной ей близостью.
Протянул ладонь, чтобы Лена вложила свои пальцы, а другой рукой слегка обхватил ее талию.
Лена старалась дышать как можно ровнее, чтобы не выдать трепета, который охватил ее при этих прикосновениях — невинных, но для нее таких волнительных и будоражащих кровь. И именно в этот момент в комнате воцарилась тишина. Только игла с шипением ходила по пластинке.