— Всякий раз это просто адская боль, когда пуля пробивает кости и мускулы, — его лицо было совершенно беспристрастно в этот момент. Он просто озвучивал факт, но Лене вдруг стало не по себе. — Перчатку порвало вмиг. Я, если честно, думал, что рука — все. Она онемела и двигалась с огромным трудом. Потом на земле я увидел, что вся кабина была просто залита кровью, а сам я выглядел так, словно лежал в кровавой луже. Неудивительно, что штурвал был адски скользким. Мне повезло неслыханно — я не только сбил томми, но и сумел добраться до земли, не потеряв сознание.
Случись это, я бы просто рухнул в Ла-Манш, и все… А так — сел с одной действующей рукой с горем пополам на побережье.
— А откуда эти шрамы? — не удержалась Лена, чувствуя, что может сейчас расспросить его, и он не станет скрывать ничего.
Рихард взглянул на нее вопросительно, а потом показал на несколько маленьких шрамов у виска, и она кивнула.
— Один из двигателей загорелся.
Ближе к земле машина полыхала так, что я будто у черта на сковороде сидел. Мне повезло, что очередью томми пробило стекло и не заклинило кабину. Промедли я немного, и тогда… Об этом не знает даже дядя Ханке. Никто не знает. Просто жесткая посадка и все. Ты ведь умеешь хранить тайны, фея?"
"Он так пристально смотрел на нее, что Лене показалось, будто она тонет в его голубых глазах. Как когда-то у озера, когда они встретились впервые. Это простое прозвище снова вернуло ее в тот момент и заставило сердце пуститься вскачь.
Она сделала вдох, чтобы выровнять дыхание и унять бешеный ритм, и почувствовала, как слегка оцарапали кожу края сложенной карты. Помертвела в тот же миг, осознавая, что сейчас хранит на груди.
— Мне нужно идти, — поднялась Лена быстро на ноги. — Уже поздно.
Он не встал со стула. Так и остался сидеть расслабленно и смотреть на нее снизу вверх. А потом сделал ленивый жест рукой, мол, иди.
И она не могла не почувствовать острый укол разочарования, что он не стал ее задерживать. Он даже вслед ей не смотрел — она украдкой проверила. У самой двери Лена вдруг обернулась на тихий звук и заметила, что Рихард пробует нажать клавишу обрубком мизинца.
— Люди могут играть и девятью пальцами. Просто нужна сноровка.
Потом, уже в тишине своей спальни она будет долго ругать себя за то, что сказала эти слова.